– Мироздание конечно не спешило, но и экземпляр уж больно необычный. Силы в тебе как в боге, а ума пока не особо. Но и то и другое дело наживное, если конечно лениться не будешь.
– Да некогда особо лениться. – Алекс присел и взяв с пола кусок цепи, забросил её в Убежище. Металл был интересным и следовало его изучить более тщательно.
– Ты не скромничай. – Старик усмехнулся. Бери всё себе. Плиты с пола и стен можешь не собирать, там сегал тончайшим слоем. Но в цепях, его процентов восемьдесят.
– Сегал? – Алекс удивлённо поднял брови.
– Ну, да. – Мужчина негромко рассмеялся. – Металл из которого сделан твой сешесс. Божественная сталь. Дорогая штука. Даже не могу сказать насколько. Он-то и блокирует весь эфирный поток в камере. Хотя… Шаролл всё равно уже летит сюда. – Он задумался и шевельнув в воздухе, пальцами, скастовал небольшой вихрь, который быстро заскользил по полу, затем по стенам и потолку, и остановился, когда из туманного веретена на почерневший пол вывалился серебристый куб размером с двухпудовую гирю.
– Вот собственно чистый металл. И он весь твой. А теперь давай быстро поднимемся наверх. Мне не хочется принимать свой последний бой здесь, в подземелье. – Он взмахнул рукой, и застывший в параличе Император Юга, уменьшился до размеров шахматной фигуры, которую старик подхватил с пола, и упрятал куда-то в складки одежды."
"Относительно последних боёв Алекс имел собственное мнение, но как вежливый человек он сохранил его при себе.
Над дворцом уже вставали сумерки, когда они вышли из дверей на лужайку, засаженную плотной изумрудно-зелёной травой, и дошли до беседки, стоявшей под деревьями с которых начинался Императорский Парк.
– Прошу простить мою неучтивость, но кто такой Шаролл, и почему бой – последний?
– Местный бог. – Старик сел, и с наслаждением вытянул ноги. – Ох… какое же счастье нормально сидеть, после того как триста лет провисел в цепях. – Он оглянулся чтобы увидеть, как с хрустом разошлась плоть мироздания словно взрезанная ножом ткань, и из дыры вылезает широкоплечий могучий мужчина в штанах, коротких сапогах, рубахе распахнутой на волосатой груди, и с двуручным мечом на плече.
– А вот и он – главный местный говнюк, чтоб его хаос разорвал в клочья.
– Ты. – Мужчина, шагая к беседке, кивнул в сторону старика. – Отдал мне Ангальта, а ты, – он кивнул в сторону Алексея, молись. У тебя тридцать секунд.
– Какая смешная мразюшка. – Алекс рассмеялся.
