Мать-и-мачеха (СИ)

Марья просто была естественной, непринужденно общалась с Глашей, относясь к ней как к собственной дочери. А его дочка тянулась к этой светлой женщине, как росток к солнцу. Владимир не мог винить Глашу в этом. Он и сам…

— Ты, помнится, не хотела заводить детей до брака, — напомнил он Пэтси.

Она мило улыбнулась в ответ, продолжая ласково поглаживать его грудь."

"— Я передумала. Зачем ждать так долго? Считаю, было бы прекрасно, если ко дню бракосочетания я подарила тебе прекрасную новость. Конечно, если ты пообещаешь любить меня с огромным животом и неповоротливой походкой.

Представить только… — Она взволнованно вздохнула. — Я ведь не смогу надеть на свадьбу туфли на каблуке. Но, знаешь, сейчас есть такие красивые платья, которые подходят женщинам с округлившимися формами. Один известный бренд даже выпустил коллекцию свадебных платьев для беременных. Тебе ведь нравятся женщины в теле, верно?

Одумавшись, Пэтси чуть не прикусила себе кончик языка.

Но поздно, слова уже достигли слуха Владимира. Разумеется, она намекала на Марью.

По меркам Пэтси та была слишком полной, в модельный бизнес бы ее точно не взяли. При этом Пэтси отчаянно отсекала тот факт, что на самом деле Марья вовсе не толстушка, скорее, ее можно назвать женщиной в самом соку. Обладательницей той самой знаменитой фигуры «песочные часы». Пэтси очень хотелось выглядеть роскошной и чувственной, она вкладывала в себя немалые средства, принадлежавшие, разумеется, жениху. Но никакие пластические операции и тренировки не могли дать ей то, чем природа наградила Марью. А мужчины, включая Владимира, интуитивно, как будто следуя древнему инстинкту, отличали настоящее от пусть искусной, но все же подделки. Глубоко в подсознании Пэтси признавала это. Оттого еще сильнее ненавидела Марью.

А Владимир…

Он пропустил намек на его тягу к пышечкам мимо ушей, зато не мог не обратить внимания на полную несуразицу. Пэтси только что предложила ему завести ребенка, но при этом решила обсудить свадебный наряд. Неужели подвенечное платье интересует ее больше, чем новая жизнь?

— Любой разумный мужчина будет обожать женщину, беременную от него, — уклончиво ответил Владимир, не сказав, что любит Пэтси.

Эти слова застревали у него в горле каждый раз, когда он собирался их произнести.

Он вспомнил, какой хорошенькой была его Лариса, когда носила Глашу. Ему бы и в голову не пришло считать ее толстой или неуклюжей.

Улыбка Пэтси стала шире и коварнее. Что ж, раз так, стоит осуществить задуманное.