Матабар. II

Стены, выкрашенные в ровные, зеленоватые тона, с несколькими портретами, но, куда чаще — картинами пейзажей или какими-то сложными формулами из специального подраздела химии, связанного с Лей.

Вместе с одногруппницами и присоединившимся к ним учащимся первого курса Биологии и Алхимии, Ардан прошел по коридору, неожиданно укрытому высоким, ворсистым ковром и, спустившись по лестнице в подвальное помещение, неожиданно обнаружил себя в чем-то сродни оранжереи, скрещенной с учебной аудиторией.

С той разницей, что здесь не виднелось привычных стульев и столов — вместо них широкими рядами протянулись массивные, прямоугольные клумбы с множеством самых разнообразных растений.

Большинство из них Ардан прекрасно знал и помнил из уроков и наставлений Атта’нха, но попадались и такие, коих юноша никогда прежде и не видел. К примеру, странный цветок с бутоном, напоминающим голову змеи. С него капало жирное масло, а на лепестках, если приглядеться, можно было различить острые шипы, торчащие хищными клыками.

А еще странная то ли трава, то ли корень, тянущаяся по деревянной стойке виноградной лозой, но при этом куда толще, а еще вдоль её «тела», порой, распускались желтые бутоны.

Клумбы, выставленные в девять рядов, вытягивались почти на дюжину метров, а венчались профессорским столом, заваленным бумагами. По бокам от него, так же как и в аудитории Конвела, примостились два массивных шкафа. Один, как и в прошлый раз, заполнен книгами, а вот другой — разнообразными приборами.

Среди них Арди опознал лишь микроскоп, который видел на картинках в учебнике. Остальные же таили свои секреты от взгляда юноши. Особенно непонятным оказался тот, что выглядел как макет их солнечной системы. В центре звезда, а вокруг пять планет, кружащих по своим орбитам. Вот только в их системе наличествовало не пять, а четыре планеты, а некоторые еще и с лунами, так что чем бы это приспособление ни было, оно являлось не астрономическим устройством, а чем-то совсем иным.

К тому моменту, как Арди до них добрался, минуя растения, в зал, с другой стороны, из неприметной двери, спрятанной в дальнем углу, вошел мужчина.

Опираясь на деревянный посох, практически целиком изрезанный белыми рунами, он встал за стол. На его плечах сияли четыре звезды. Трех, шести, пяти и четырех лучей. Словно с каждой следующей звездой, после зеленой, профессор все меньше и меньше видел смысла в количестве силы.