Матабар. II

Появлялись ответы на одни вопросы, но тут же возникали все новые и новые неурядицы, как к примеру…

Император и глава второй канцелярии не должен являться одним лицом, потому как это верный путь к узурпации власти, чего Империя, порой даже во вред себе, старалась не допустить все эти века.

А теперь… теперь вспомнить все то, чем славилась его старшая сестра, погибшая во время несчастного случая.

— Глава второй канцелярии это всегда второй ребенок Императора, Ард, — Император чуть сжал навершие трости. — Потому что кто, как не кровь от крови правителя страны, сможет присмотреть за Империей? Вторая канцелярия бережет нашу Родину от угроз, которые не видно простым обывателям.

От вызовов, на которые не смогут ответить ни стражи, ни армия. Мы носим черное, потому что действуем во тьме. Мы щит. Но щит не безобидный, Ард. Мы, каждый кто носит черное, обречены на муки ада за то зло, что вершим. Но зло необходимое. Без которого наша страна давно уже была бы разорвана в клочья нашими недругами. Как внешними, так и внутренними.

— Изабелла была угрозой для нашей Родины, и я принял единственное решение, которое могло бы нас сберечь, — Павел говорил не без боли, но твердо и решительно. — Мы уничтожили эту угрозу, Ард. Так же, как мы найдем тех, кто стоит за новым заговором и уничтожим и их. Так же, как уничтожим тех, кто придет за ними следом. Всех врагов Империи, каждого из них, мы убьем, Ард. Мы низвергнем их в ту бездну, в которую затем отправимся сами, чтобы убить их вновь. Такова вторая канцелярия — наследники дружины Царей Прошлого.

Пока есть враг, Ард, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови.

Ардан сглотнул. Теперь он знал, что за мрак увидел в глазах Императора. И почему ему показалось, что если вглядываться в них, то его растерзают хищные рыбы, плавающие на дне этих черных озер.

Император Павел IV любил свою страну. Свою Родину. Любил так сильно, что любой, кто встанет на пути Павла — обречен на одну единственную участь.

И именно поэтому Цилиндр так побледнел.

Потому что он тоже это знал. Как, видимо, знали и остальные приближенные к Императору, что в народе считался мягким человеком, озабоченным просвещением и прогрессом.

Ардан отвернулся. Он получил ответ на свой вопрос. Чтобы ни произошло дальше — он не уйдет отсюда в том же виде, в котором и пришел. Кто отпустит на свободу человека, узнавшего о Императоре столько, что…

— Я расскажу вам две истории, Ард, — произнес, внезапно, Император.