Матабар. II

— Все хорошо, мальчик мой, — прошептала она, нежно приглаживая волосы. — все хорошо…

— Да, — ответил он. — Я же обещал, что успею до Нового Года.

— Обещал, — шептала она. — а я обещала твой ежевичный пирог.

Арди как-то совсем глупо и по-дурацки улыбнулся. И, если честно, в данный момент ему было плевать и на ежевичный пирог, и на вторую канцелярию с Орочьими Пиджаками, Большим, Великим Князьями, эльфами и самим Императором в придачу. Он обнимал маму. Большего и не надо.

— У нас скоро традиция такая сложится, здоровяк, — прозвучало со стороны дверей.

Арди опустил матушку и посмотрел на Келли. Тот выглядел таким же, каким его и запомнил Ардан. Среднего роста, боевой комплекции, с чуть щербатыми зубами и тяжелым взглядом. Только теперь, вместо высоких ботфорт, удобных кожаных кавалерийский штанов с заправленной в них льняной рубахой, он носил двубортный костюм двойку и галстук.

— Да знаю я, — Келли потянул за воротник и ослабил узел галстука. — Но твоя мама настояла, чтобы я к празднику выглядел нормально. Мне кажется, я и в рубахе тоже выглядел ничего так.

Ардан не выдержал и засмеялся. Спящие Духи, в данный момент он был рад видеть даже этого шерифа.

— Пойдемте в дом, — напомнила матушка. — А то действительно замерзнем, да и полночь уже скоро.

На крыльцо поднялся Эрти, державший в руках вещи и посох Ардана, а рядом улыбалась во все двадцать или даже двадцать два зуба маленькая Кена.

— Пойдемте, — кивнул Арди и, приобняв за плечи матушку и брата, зашагал в дом.

У самого порога он остановился и обернулся посмотреть в сторону вокзала, спрятавшегося на холме, укутанным тьмой. Если бы это был одна из прадедушкиных сказок, то на этом история бы и закончилась, но…

— Да не может такого быть, — отмахнулся Келли, потягивая виски из граненого стакана.

— А некоторые еще и выше, — кивнул Арди, уплетая за обе щеки кусок ежевичного пирога.

Матушка слово сдержала. Приготовила, в разгар зимы, пирог из ягод. Где она те взяла — так и не рассказала. Но результат на лицо. Вернее — в руках. С хрустящей, рыжей корочкой, с рассыпчатым дном, заполненный вареньем и ягодами, он одновременно таял во рту, хрустел на зубах и заливал гортань сладким, чуть вяжущим соком.