Матабар III

Эльфийка, джазовая певица, рассказывавшая томную историю про секретаря и её начальника, обладала, разумеется, красотой куда большей, нежели Тесс. Её чувство ритма, голос и чарующий взгляд не оставляли и шанса для рыжеволосой певицы. А уж о музыкантах, особенно орке, играющим на пианино и втором эльфе, чьи пальцы мерцали по трубе саксофона — и речи не шло.

Вот только не было в этом и капли того, что происходило со слушателями Тесс.

Когда Тесс пела об океане, то даже человек ни разу не видевший ничего глубже пруда в парке, внезапно чувствовал, как ветер режет лицо крупицами соли; как воздух, немного спертый от запаха водорослей и рыбы, внезапным образом заставляет тебя не морщиться, а дышать все глубже и глубже, пока воздух не наполнит легкие таким простором, что сам собой, сбросив одежду, бежишь по горячему песку, обжигая холодные стопы и бросаешься в пену прибоя, укачивающего, как дитя укачивает мать.

Когда Тесс пела о зимних улицах и фонарях, то в жаркий день слушатель потуже запахивал легкую одежду и, ежась на стуле, вспоминал, как ютился на остановках и под козырьками, спасаясь от свиста бессердечной вьюги, ищущей любой укромный закуток чтобы лизнуть тебя морозным языком, оставив за собой иней на нежной коже и только свет мигающего фонаря напоминал, что в бесконечной зимней ночи Метрополии, однажды, все же, наступит рассвет.

А эльфийка… змеей изгибаясь вдоль стойки микрофона, выставляя на показ то бедро, то ключицу, то нагибаясь так, что взгляд едва-едва не успевал выхватить ореол крепкой груди, не вызывала ничего, кроме восхищения голосом Ангельского вестника и внешности Демонической обольстительницы.

В её пении отсутствовало самое важное.

Так что Арди, отряхнувшись от секундного наваждения, поспешил следом за Аркаром и совсем не заметил, как еще тоньше стал его браслет, подаренный Атта’Нха. За прошедшие годы, некогда шириной с два пальца, он стал не толще шерстяной нитки для вязания. А еще как заинтересованно и немного обиженно вспыхнули пламенные глаза эльфийки, перед которой замерли десятки слушателей, готовые на все, что угодно, лишь бы та еще раз наклонилась, еще раз взмахнула стопой, протянула ладонь… да что угодно.

Аркар, отодвинув стул за одним из дальних, свободных столиков, щелкнул пальцами и вскоре перед ними стояли две пузатые кружки с легким элем.

— Как хочешь, — не дослушивая, перебил Аркар и приложился губами к напитку.