Матабар III

Дождь замедлил свой неугомонный ритм, а тучи чуть раздвинулись, позволяя городу поделиться между все еще не уснувшим солнцем и луной, пока еще не надевшей царственную корону.

Те отражались в лужах и сверкали на мокрых окнах.

И из груди Арди рвались слова. Три слова, если быть точным. Они пытались пробиться сквозь онемевшую глотку, стремились вырваться из кончиков дрожащих пальцев, сжимавших прохладную ладошку Тесс. Но, так и не найдя путь на свободу, остались внутри. Разочарованные, но не сдавшиеся.

Спрятались где-то рядом с сердцем. Простые три слова. Которые оказалось так сложно сказать.

Вместе с Тесс они вышли на остановке, оказавшись на тесной улице среди четырехэтажных доходных домов. В самой южной точке Центрального района. От Фабричного района их отделяла набережная канала и, непосредственно, сам канал.

Дома, как и на прочих улицах Центрального района, пестрили разноцветными красками, превращавшими каменные кварталы в палитры художников.

Вот и сейчас Арди с Тесс стояли перед строением темно-оранжевого оттенка. Еще не коричневым, но уже не таким, чтобы слепить глаза вычурной яркостью.

Вместо парадной во внутренний двор дома, как это часто бывало, вела высокая арка. Пройдя под ней, молодые отыскали нужный номер лестницы. Деревянная дверь жалобно пискнула старенькими петлями.

На первом этаже обнаружились три квартиры и, точно такое же количество, на каждом из пролетов.

Пара поднялась на третий этаж.

— Ты чего так нервничаешь? — с игривыми нотками спросила Тесс.

Тесс едва слышно засмеялась и, протянув руку, вдавила кнопку звонка. По ту сторону недавно покрытой лаком, вишневой двери послышались цокающие щелчки и, через пару мгновений, на пороге появилась женщина.

Некогда у неё имелась высокая талия и, наверное, в какой-то степени миловидное лицо в форме вытянутого овала. Но роды дали о себе знать. Они обменяли талию на материнство, заменив ту прямыми линиями не болезненного, а вполне объяснимого если не жира, то возрастной стати.

И даже черный корсет не мог справиться с задачей вернуть женщине лоск молодости.

Но ей и не требовалось. Пусть лицо осунулось, скулы одрябли; под глазами, за макияжем, прятались небольшие, темные круги, а волосы пахли недорогой, темной краской и подмигивали аккуратно спрятанными под прической неокрашенными корнями, но женщина выглядела… приятно.