Кто же мог знать, что достаточно ей моргнуть и вот она стоит посреди жуткого леса, а вокруг лишь звезды и поднимавшиеся к ним горы.
— Не подходи! — выкрикнула она и резко повернулась в сторону, откуда, как ей показалось, на неё смотрели горячие, звериные глаза.
Она взвела курок и уже было спустила крючок, как вдруг облака расступились и лес залил серебристый свет. Не веря своим глазам, она опустила пистолет. На краю поляны стоял, вовсе не маленький барс, как ей сперва показалось во тьме, а… ребенок?
Со спины, из-за роста и ширины плеч, можно было бы дать и больше, но еще по-детски наивные и добрые глаза, вкупе с пухлыми щеками выдавали возраст двенадцати, может тринадцати лет.
Черные, волнистые волосы спускались до кустистых бровей, а аккуратный нос усыпали смешные веснушки. Уши торчали в разные стороны, но не так сильно, чтобы ребенка можно было назвать лопоухим.
Скорее даже наоборот. Он выглядел красивым малым, который, вероятно, когда вырастет, станет причиной женских слез и обид. Особенно эти странные, словно не совсем человеческие глаза янтарного цвета.
Чарующие и бездонные. Как… как у той бабки на празднике.
— Ты знаешь её? Знаешь ту ведьму? — из её рта вырывались облачка пара, а руки дрожали.
Мальчик склонил голову на бок и нахмурился. Он будто что-то отчаянно пытался понять, но не понимал.
— Ana’elat asha egokta ana? — произнес что-то очень скрипуче и ломано на незнакомо языке. — Elat tur?
— Что? Я не понимаю… — затрясла она головой. — Я не знаю этого языка. Ты мог бы говорить на Галлеском?
Мальчик вздрогнул и на в его глазах отобразилось какое-то смутное узнавание.
— Это звук… м-м-м… язык ты говорить, — как-то рычаще, будто по-звериному, медленно проговаривал мальчик. — Чья язык оно?
— Это язык Империи Новой Монархии, — она говорила медленно, при этом стараясь не жестикулировать — мальчик то и дело смотрел в сторону пистолета. — Так называется одна из стран людей на Западном Континенте.
— Людей? — переспросил ребенок. Кажется это слово было ему знакомо. — Ты люди?
— Человек, — ответила она.
— А кто ты?
Мальчик какое-то время над чем-то размышлял, после чего прикоснулся ладонью к груди. Только сейчас она заметила, что он был укрыт нелепой шубой, криво сшитой из различных шкур. Вот только каждая из этих шкур могла бы иметь высокую цену на меховом рынке Метрополии. Многие модные дома не пожалели бы и сотни эксов, чтобы выкупить их.
— Арди, — ответил ребенок. — Зовут я Арди. Ты?
Она не сразу решила, что именно стоит сказать.
