Старец помнил их всех.
Охотник прижался лицом к стволу.
— Меня зовут Ардан Эгобар, — прошептал он на языке Фае, не желая обманывать этого древнего смотрителя леса. — Я пришел просить у тебя дар.
Древо промолчало.
Лишь встрепенулась листва, позволив ветру нарушить свой покой. И в её шелесте и шепоте Арди услышал таинственные слова, смысла которых не понимал, а звучание — не мог не удержать, ни произнести сам. Он только чувствовал, что древо предостерегает его от чего-то. Вернее — от кого-то.
Арди не знал, что сказать еще.
Да и к чему слова, если древо знало его лучше, чем кто-либо другой. Знало кровь, текущую в его жилах; знало воздух, наполнявший легкие; знало легенды, заставлявшие сердце пылать, а глаза — всегда видеть перед собой верную тропу.
Истории… старый дуб и сам был историей этих мест. Легендой, полузабытым мифом о первых охотниках и их лесах. Её воплощением.
Очередной порыв ветра обрушился на опушку и скрипнула одна из ветвей, а затем упала на землю прямо к ногам Арди.
Немного изогнутая у основания, коричневого цвета, с маленькими ростками зелени. Она не была особенно красивой, да и изящества в ней не отыщешь и сколько бы Арди не старался — он не сможет выточить из неё сколько-нибудь достойного посоха. Но как бы тот не выглядел в будущем, для Арди он навсегда останется самым ценным, что может быть — памятью о родном доме.
— Благодарю, — поклонился охотник, после чего поднял ветвь и, развернувшись, направился к егерьскому дому и сараю.
Там его ждали затупившиеся столярные инструменты, доставшиеся в наследство от отца и подарок, который Гектор так и не успел вручить своему старшему сыну.
Он так и остался лежать в шкафу — большой блокнот в кожаном переплете с хитрым креплением, чтобы можно было вешать к поясу.
А еще, спрятанный в вентиляционной шахте, порой мерцал красный кристалл тролля.
Но все это потом. Сперва требовалось наточить инструмент. Потренироваться на простых ветках. И лишь затем переходить к созданию собственного посоха.
За этими мыслями Арди не заметил, как за его спиной тропа к дубу, по которой он с детства ходил вместе с дедушкой, стремительно заросла травой и вереском, а затем и просвет в роще, открывавший вид на поляну и старый дуб, укрылся листвой будто бы сплотившихся вокруг деревьев, спрятавшись от внешнего мира.
* * *
Арди провел тряпкой с раствором от жуков и червей, а затем финальным штрихом нанес последний масляный мазок специальной, ворсистой кисточкой.
