Меч Лета

Не самый, согласен, разумный поступок с моей стороны, но я в тот момент был зол и ужасно голоден. К тому же не выношу, когда меня надувают, и питаю мало симпатии к лысым орлам.

Меч пришелся птице по спине и прилип к ней, словно намазанный суперклеем. Я попытался его оторвать, но держался он намертво, а руки мои столь же фундаментально приросли к рукояти.

– Ладно, – презрительно просипел орел. – Можем и так позабавиться.

И, волоча меня за собой, он со скоростью шестьдесят миль в час понесся сквозь дворик атриума.

Я самым решительным образом добавил в свой список ненавистных занятий серфинг с орлом.

Этому кретину с лысой башкой совершенно не следовало взлетать, таща с собой на буксире достигшего зрелого возраста Магнуса Чейза. Тем не менее он именно это и сделал.

Блитц и Сэм за моей спиной выкрикивали крайне полезные рекомендации вроде: «Остановись! Не надо!» – пока орел знай себе тащил меня через ресторанный дворик, колотя моим бедным телом о столы, стулья и растения в кадках.

Таким образом мы с ним добрались до раздвижных стеклянных дверей, пролетев сквозь которые проклятый орел взмыл вместе со мной над Чарльз-стрит. Мужик, спокойно себе обедавший в своей столовой на десятом этаже дома напротив, выстрелил изо рта картечью крошек из сырных кукурузных палочек «Читос». Вот так, видать, он удивился, когда мы просвистели мимо его окна, на котором остался хорошенький отпечаток моей подметки.

– Отпусти меня! – проорал я лысой пернатой твари.

– А ты уверен? – сипло прохохотал этот гад. – Ты лучше глянь-ка, где мы.

Я извернулся, лишь чудом избежав в последний момент столкновения с промышленным кондиционером, и, протаранив грудью кирпичную трубу, пропахал дальше за орлом, вошедшим в пике по другую сторону дома.

– Ну? – просипел он. – Ты созрел до переговоров насчет услуги за услугу?

– С голубем-мутантом, сожравшим фалафель? Нет уж, благодарю покорно! – был мой ответ.

– Как тебе будет угодно.

И он, резко поменяв курс, впечатал меня в пожарную лестницу. Я услышал треск собственных ребер. Грудь пронзило столь сильной и резкой болью, словно в легкие мне вонзили разом тысячи игл. Желудок свернулся от спазма, и хорошо еще, что был при этом пустым, иначе у них на пожарной лестнице вышло бы неаккуратненько.

Мы с орлом взмыли над церковью на Бойлстон-стрит, и он закружил меня над ее шпилем.