Меч Лета

Людей того склада, которые в результате оказываются в Вальгалле. Но ведь есть миллионы других, проявлявших всю жизнь осторожность и осмотрительность. Зато они спокойно встретили смерть в собственных постелях. И души их перешли ко мне. Так, может, они поступили мудрее? Действительно ли ты принадлежишь Вальгалле, Магнус?

Я вдруг увидел кружащееся в ледяном воздухе предсказание норн:

Мне тут же вспомнился сосед по вальгалльскому коридору, Ти Джей, не расставшийся до сих пор с мундиром времен Гражданской войны и старинной винтовкой.

Он изо дня в день принимал участие в бесконечных боях в ожидании окончательной смертной битвы при Рагнароке. Я подумал о Хафборне Гундерсене, который, чтобы дожить до последней битвы, сохранив разум, защитил степень по литературе. Я один из таких, как они?

– Отнеси меч дяде, – настаивала тем временем Хель. – Пускай события разворачиваются без твоего участия. Это самый разумный и безопасный выбор. Если на нем остановишься, мой отец Локи просил наградить тебя.

Кожа у меня на лице до того горела, что я испугался.

Вдруг уже начал от обморожения разлагаться и скоро стану похож на Хель?

– Не верь тем, кто твердят, что Хельхейм ужасное место, – отозвалась богиня. – В моем чертоге много прекрасных комнат для избранных. К тому же могу организовать воссоединение.

– Воссоединение с… мамой? – едва удалось мне выговорить. – Она у вас?

Вопрос мой, похоже, заставил богиню склонить низко голову и задуматься.

– Я могла бы ее заполучить, – наконец выпрямилась она. – Душа ее пребывает пока в процессе определения статуса.

– Как-как? Я не понял вас.

– Ну, на судьбу умерших часто влияют желания и молитвы живых. Смертные всегда это знали. – Зубы Хель обнажились в улыбке – с одной стороны идеальной формы и белые, а с другой гнилые. – Я не могу вернуть Натали Чейз к жизни, но если захочешь, то мне по силам объединить ваши души в Хельхейме. Там вы вновь сможете стать семьей, и никто вас уже никогда не разлучит.

Я попытался себе представить такое, и у меня тут же возникла масса вопросов, вот только язык почему-то перестал мне повиноваться.

– Тебе совершенно не обязательно говорить, – кажется, поняла, что со мной происходит, Хель. – Просто, если согласен, подай мне знак. Заплачь по маме. Дай волю слезам, и я пойму, что мой план тебе нравится. Только решай немедленно. Отвергнешь мое предложение, упрешься на собственном Банкер-Хилле и попрощайся с надеждой когда-нибудь снова увидеть маму в этой или какой-нибудь другой жизни.