Меч Лета

Я почти наяву увидел, как мы с мамой «печем блины» на пруду. Глаза у нее сияют весельем. Руки простерты навстречу солнцу. Она пытается объяснить мне, каков мой отец: «Магнус, разве ты сам не чувствуешь? Он здесь, вокруг нас. Вот почему я так часто сюда привожу тебя». Мама. Натали Чейз. В темном холодном замке с навеки скованной мертвым миром Хельхейма душой? Да это же все равно что тело, мое мертвое тело, которое я увидел в похоронном агентстве. Забальзамированная реликвия, подмазанная и приодетая, чтобы быть выставленной напоказ.

– Плачешь? – с довольным видом отметила Хель. – Значит, договорились?

– Нет, нет! – внезапно обрел я дар речи. – Вы просто не понимаете. Я плачу из-за того, что понял желание мамы. Она хотела запомниться мне такой, какой была. Это единственный памятник, который ей нужен. А вы предлагаете мне заловить ее, заморозить, чтобы она жила словно труп или призрак в подземном хранилище.

Хель до того разозлилась, что даже живая часть ее лица утратила всю свою привлекательность.

– Вы хотели бравады? – мигом сорвал я с цепочки кулон. Джек вытянулся во всем великолепии. Руны его засияли и запарили на лютом холоде. – Оставьте меня в покое, – потребовал я. – Можете передать Локи, что сделка не состоялась. А если я еще когда-нибудь вас увижу, то обещаю рассечь прямо по разделительной линии.

Я поднял меч в воздух.

Богиня смешалась с метелью, а следом за ней испарился и весь окружающий пейзаж. Теперь я стоял на краешке крыши, пятью этажами выше асфальта, простершегося внизу.

Средняя школа – это кошмар!

Прежде чем я, на свою погибель, успел рухнуть вниз, меня схватили и оттащили назад.

– Осади, ковбой! – услышал я голос Сэм.

Я обернулся. На ней была куртка того оттенка синего цвета, который называют морским, темные джинсы и черные ботинки. Вообще-то синий не в числе моих любимых цветов, но ей он придавал достоинство и серьезность. В этой куртке она походила на офицера авиации. Хиджаб ее покрыл снег. Топора на боку не видно.

Встреча со мной в таком странном месте, похоже, не вызвала у нее удивления. Впрочем, судя по ее напряженному лицу и отрешенному взгляду, направленному в какие-то неясные дали, она вообще сейчас была сосредоточена на чем-то своем.

Я постепенно приходил в себя. Рука моя все еще сжимала рукоять посверкивающего на свету Джека, но никакого упадка сил от убийства сестер-великанш не чувствовалось.