– А чего вы тогда сюда пришли? – удивился ему в спину Терещенко.
– Аппаратура там, кино снимать будем. Не бери в голову. Крути штурвал да поглядывай по сторонам."
"Более странных пассажиров видеть ему не доводилось. До начала шестого «Таврида» шла вверх по течению, вдоль пустынных берегов с голыми черными скелетами деревьев. А эти двое молча сидели за стойкой, дули чай и хрустели чипсами и арахисом.
Ровно в 17–30 Глеб Иванович вежливо известил пассажиров о том, что они возвращаются к пристани, поскольку на 19–00 «Таврида» зарезервирована.
Жердь и Шнур переглянулись.
– А что там у них за срочность? – поинтересовался Жердь. – Большое начальство гуляет, что ли?
– Не могу знать, – ответил Терещенко. – Написано: ужин на шесть персон, продолжительность три часа, вдоль городской набережной. Предоплата внесена, места заказаны.
– Во как, и предоплату внесли! – удивился Жердь. Он загрузил в рот горсть орешков и шумно захрустел. – Деньги у них водятся, значит. Серьезные люди. А мы тебе в два раза набросим, отец, не переживай.
И забей ты на них вот такой болт.
Пассажиры рассмеялись. Буфет, протирая за стойкой стаканы, выразительно посмотрел на Терещенко и подмигнул. Но капитан был человеком старой закалки.
– Никак не могу, – отчеканил Терещенко, развернулся и поднялся к себе в рубку.
Кутиков сидел в капитанском кресле, листая старый выпуск «СПИД-инфо» и дымя в потолок приторно-сладким «Руном», от которого Терещенко мутило.
– Так надо было втрое попросить, – быстро оценил ситуацию администратор, выслушав рассказ капитана.
– Начальству объясним, что генератор накрылся, были вынуждены лечь в дрейф, все пироги. Он у нас, кстати, и так вот-вот накроется. А сумки эти, – Кутиков показал пальцем вниз, где каюты. – Возможно, долларами набиты под завязку. Всю жизнь потом себе не простим.
– Ты ох…ел, Кутиков, – сказал Терещенко, ничуть не удивившись.
Он хорошо знал своего старпома, но в администраторе открывал все новые и новые стороны.
– А если там труп на куски разрубленный?! Идем домой, и точка.
А ты спустись в моторный, проверь все ремни, раз у тебя такое беспокойство имеется…
Кутиков отложил газету, потянулся:
– Не обижайтесь, дядя Глеб, но вы еще в совке живете. План – закон, выполнить его – долг, а перевыполнить – честь… Общественное выше личного… И другие глупости из прошлого века… Ну подадим мы борт ко времени, и что толку? Ну погуляют очередные жирные боровы, нажрутся, набросают презервативов.
