Нам-то какая польза? А тут живые деньги себе в карман положим!
Капитан посмотрел на него как на полного дебила.
– У нас же заявка! В журнале записана, предоплата получена!
– Ну отдадим им эту тысячу! А заработаем десять!
Терещенко хмуро покачал головой:
– Нет. Я такой науке не обучен. Деньги разве главное?
Бывший старпом тоже хорошо знал своего капитана, потому только рукой махнул:
– А что главное, а, Глеб Иванович?
– Душа, честь, совесть спокойная, – обстоятельно ответил Терещенко.
Кутиков гыгыкнул и ушел.
Не доходя до железнодорожного моста, капитан Терещенко заложил обратный вираж и направил «Тавриду» к родной пристани. Встав на курс, он зарядил трубку неизменной махрой, фальшиво замычал какой-то мотивчик, бросая неодобрительные взгляды на оставленную Кутиковым желтую прессу с фотографиями голых грудей и задниц. Совсем распоясались, что хотят, то и печатают! Раньше за это в тюрьму сажали… Глянуть, что ли, на это безобразие? Но нет, надо смотреть вперед, чтобы не сорвать бакены и не наскочить на мель.
– А ты зря не послушался, – раздался за спиной холодный голос.
Терещенко обернулся. В рубке стоял пассажир – тот, долговязый, с глазками как пиявки. Капитан нахмурился:
– Сюда посторонним нельзя!
Жердь хмуро глянул на него, протянул свою длиннющую руку и сбил с головы фуражку с золоченым «крабом». Потом со сноровкой забойщика скота несколько раз коротко и быстро ударил капитана под дых.
Тот переломился надвое, открыл рот, выронив трубку, и стал оседать на пол. Жердь поймал его за волосы, приложил лицом о приборную панель – только потом отпустил.
Глеб Иванович Терещенко рухнул, ударившись щекой о привинченную к полу ножку капитанского кресла. Во рту противно хрустнуло. Жердь смотрел сверху, как он корчится от боли и пытается сделать вдох. Медленно, словно нехотя, он поднял ногу, прижал подошвой ботинка голову капитана к полу:
– Слушай, лошара, мне пох… кто тебя ждет на пристани. Ты больше не капитан, ты говно. Будешь слушать меня, будешь плыть туда, куда я скажу.
Если хочешь жить, внуков нянчить, борщ жрать и все такое. Ты понял меня?
Грудная клетка, в которой торчал невидимый кол, вдруг расправилась, капитан сделал вдох и задергал головой.
– Тогда вставай, отец. Вставай, не обижайся. Больше не трону, если не рыпнешься. А за обиду дам тебе лично сто долларей! Где у тебя связь с берегом? Вот это? – Жердь снял с панели над штурвалом черный пластиковый короб на витом шнуре. Оборвал шнур, бросил короб на пол, раздавил каблуком.
