Каждый обладатель хрипловатого баритона считает себя бывалым уркой и с натугой выводит рулады о тяжкой жизни за решеткой, об отчаянных побегах, о романтике воровских отношений… А попадет на зону, петух сраный, так и будет на параше сидеть!
Пит выругался.
– Знаешь в чем твоя проблема, Леха? – Глубоко затянувшись сигаретой, Лисицин пыхнул дымом в лицо Толченому. Тот незаметно отстранился, сразу поняв, что упорол косяк.
– В чем?
– Ты – недоразвитый, а мама твоя вовремя не решилась аборт сделать! Ты про Фрейда слышал?
Леха обиженно выпятил губу:
– Что за черт такой? Из новых?
– Дебил, – на этот раз реактивная смена лисицинского настроения пошла Толченому на пользу.
Пит подобрел и снисходительно, почти с жалостью, похлопал его по плечу. Толченый невольно поежился.
– «Из новых», «из старых»… Из каких, на хер, новых? Ученый такой был, его весь мир знает!
– Ну а я при чем? – осмелел Леха. Никаких дел ни с каким Фрейдом он не имел, а следовательно, никакую предъяву ему кинуть невозможно.
– Да при том, что онанизмом надо меньше заниматься! От него мозги размягчаются!
– А чего я такого сказал, Пит? – набычился Леха.
– Ничего не сказал. Вон, у ребят спроси!
Окаменев спинами, Пыж и Соболь дипломатично молчали.
– Ты чего за эту шелупень заступаешься?! – грозно рыкнул Пит. – Что ты про них знаешь? Какие они «правильные»? Какие «свои»? Какой «свой хлеб» едят?!
– А чего… – огрызнулся Леха, уже жалея, что встрял в этот разговор. Виноватым можно оказаться и без вины – все бандиты это хорошо знают.
– Да того! Ты спросил, платят они в общак или нет? Ты узнал, как они дела ведут? Какой у них процент выдачи? Ну скажи, какой?!
– Откуда я знаю…
– А чего тогда пасть открываешь?! Они не только лохов обувают, они и братву кидают по-черному! Сейчас мы в этом и убедимся. И предъяву им сделаем!
– А я чего, против? Я же с вами заодно. Давай предъявим!
– Вот то-то! – У Лисицина вновь изменилось настроение, и он потерял к молодому «солдату» всякий интерес. – Тогда не лезь поперек. Вообще лучше рот не открывай, – Пит равнодушно отвернулся и стал смотреть в окно.
Леха был окончательно сбит с толку и тоже отвернулся к окну, только противоположному. Соболев показал снимки Пыжу и бросил их в вещевой ящик, который во всем мире называют «перчаточным», а в России почему-то «бардачком». В «бардачке» уже лежал пистолет «ПМ» и зеленая граната «РГД-5». Соболь полной грудью вдохнул прокуренный воздух. Его распирало чувство безнаказанности и всемогущества.
