Меченый

– Ну, Джоуи Прайд отлично разбирался в моторах и электричестве. Он мог справиться с любой охранной системой, позаботиться об освещении и телефонах. Дубина Ральфи был не только сильным и здоровым, но и работал по металлу. Мог что угодно согнуть, припаять, расплавить.

– Золотые цепи и статуэтки?

– У Хьюго был особенный талант. Он мог передразнить кого угодно. Обычно он сидел в конце класса и так точно копировал учителей, что мы валялись от хохота. Он говорил за мою мать лучше, чем она сама. «Чарлз, ты мне нужен. Немедленно иди сюда».

– А как насчет вас, Чарли?

– Понимаете, я всю жизнь работал с отцом.

– Папа был слесарем, специалистом по замкам. В мире не было ни одного замка, который он не мог бы открыть за одну секунду. Он научил меня всему, что знал.

– Ну да. Позже, у Уорриков, я специализировался по сейфам.

– Должно быть, навыки оказались полезными в Ньюпорте. Давайте еще раз покажу фотографию, здесь больше света.

– Не хочу я видеть вашу фотографию.

– Бросьте, конечно же, хотите.

Я вынул из кармана фотографию Шанталь Эдер.

Он взглянул на нее и отшатнулся.

– Не видел ее ни разу в жизни, – выдавил он.

– Вы мне не доверяете?

– Я должен представлять ваши интересы, Чарли, но не обязан доверять вам.

– Они здесь, по крайней мере один из них.

На пороге галереи игровых автоматов стоял, блестя цепями, Фред. Он говорил по телефону. Не прерывая разговор, он сделал несколько шагов вперед и обвел глазами толпу. Нас он не заметил. Зато я приметил Луи.

– Сюда, – сказал я и потянул Чарли к узкому пандусу, который вел вверх и направо.

Поднимаясь, я взглянул на Фреда – тот смотрел прямо на нас и что-то говорил в телефонную трубку.

Преодолев пандус, забитый детьми и родителями, мы миновали песочницу, павильон «Зеркальный дом», тир «Сафари» и не очень крутые «русские горки».

В конце пути нас ждал Луи.

Я в отчаянии обернулся.

Фред бодро поднимался по пандусу.

Мы оказались в ловушке.

– Нам нужны билеты, – сказал я.

– У меня нет никаких билетов, – ответил Чарли.

Я подбежал к мужчине, который, с толстой пачкой билетов в руке, наблюдал за детьми, катающимися на двойной карусели, и выхватил бумажник.

– Даю десять долларов за три билета, – сказал я мужчине.

Он посмотрел на меня, потом на банкноту и опять на меня.

– В кассе билет стоит всего семьдесят пять центов.

– Касса в начале пандуса.

– Мне все равно.