Медальон

   Манка вздохнула, помялась, стянула с себя платок, юбку, под которой оказались штаны, распустила волосы, скрутила их и решительно обернулась к Мимелу.

   - Чем? - хмуро поинтересовался тролль. - Мечи все забрали.

   - Давай я, - предложил один из гремлинов, сверкнув когтями.

   Нда... фиговая замена ножницам лапы гремлина! Мечом и то ровнее получилось бы. Рыжеватая шевелюра Манки приобрела такой драный вид, что смотреть было страшно. Да уж,

спутать этого тролля с женщиной, нельзя было даже по очень большой пьяни.

   - И как нам теперь звать тебя? - вздохнула я.

   - Как и раньше звали. Манк, - отрезал тролль.

   - Ладно тебе, Брин, оставь его в покое, пусть вспоминает, как мужиком быть, пока не казнили, - лениво зевнул Шерман, забиваясь в самый дальний угол, и увлекая меня за собой. - Давай лучше спать устраиваться.

   Казнь, как это и предполагал Шерман, была объявлена на после обеда. Мы успели и выспаться, и проголодаться. Кормить нас, разумеется, никто здесь не собирался.

Зато народу по нашу душу собралось на площади - залюбуешься. Хе! И Шерман еще говорит, что эльфы публичные казни не любят? Угу, как же... почему же тогда, интересно, у меня полное впечатление, что народный праздник на дворе? Вон и королевская семейка нарядные одежды на себя нацепила, парадно-выходные, по всей видимости. И тощий эльфенок, вышедший сообщить народу о наших прегрешениях и ожидающем нас праведном возмездии, пыжился от сознания собственной значимости. И даже палач выглядел торжественно и величаво. Словом, одни мы были не ко двору. Связанные, грязные (после ночевки в тюрьме) и зверски голодные. Интересно, а есть ли здесь традиция последнего желания? Вот бы тарелку супчику навернуть. Погуще.

   Однако никакого желания эльфы нам не предложили. И (вопреки тайным ожиданиям Шермана) мной не очаровались. Так что платки он выкидывал зря. Впрочем... после ночевки в грязной тюрьме выглядела я так, что польститься на меня мог разве что очень неразборчивый бомж.

Волосы спутались, платье порвалось, а тюремная грязь буквально расползлась по всему телу. Впрочем, остальные мои спутники выглядели не лучше. Так что эльфам, смотревшим на нас с изрядной долей брезгливости, ничего другого и делать не оставалось, кроме как приговорить всех нас к смертной казни через повешение. (Думаю, что к обвинению в порче настроения королю они вполне могли бы добавить и обвинение в оскорблении собственных эстетических чувств).