Медовый месяц с чужой женой

Пиджак прикрывал ягодицы, и девушка была без свадебного платья. Я заметил тонкую полоску крови на худой ноге, а, подойдя ближе, отодвинул ее руку и понял, что с тварью Дороговым мы еще не все выяснили.

Прошипев забойный мат, я отодвинул девушку за плечи и приказал ей сесть в авто. Затем окликнул Диму и ринулся в казино. Витёк, тварь трусливая, ответит за то, что тронул мое. Звучит смешно, согласен. И охранники ответят, что не уследили. Блять, головы всем снесу.

Но шваль Дорогов смотался или спрятался, а искать его в набитом людьми казино у меня не было желания.

Злой я вернулся с Димой в машину, по дороге охранник получил оплеуху в виду крупного штрафа и предупреждение, что еще раз пропустит хоть падение волоска с головы моей «жены» — я его сам побрею, а потом выброшу на улицу без рекомендаций. На что мужчина только заулыбался: привык он к моим завихрениям.

Наглухо закрыв окно, что отделяло пассажиров от водителя, я повернулся к затихшей на сидении девушке. Она поджала под себя ноги и туго завернулась в мой пиджак.

Но я был на грани, тело просило маленькой радости в компенсацию, а душа требовала отмщения. Или я просто так эту сучку купил? Пусть отрабатывает.

— Я бы пожалел тебя, но ты — прекрасная актриса и задолжала мне кое-что. Или тебе и сейчас кто-то мешает? — я немного расставил ноги и прищурился."

"Не мог же я так нелепо промахнуться с выводами. Шлюха — она и в Африке берет в рот. Почему же она так дрожит? Почему в глазах стоит неподдельный ужас?

Поля нервно рассмеялась и, отвернувшись прошипела по-русски:

— Ну разумеется! — и добавила с болью в голосе: — Господи, неужели вокруг меня так и будут крутиться одни уроды? — Повернулась и, глянув волчицей, процедила по-английски: — Извините, хозяин, можно ли ненадолго отложить… близкое знакомство? У меня голова жутко болит.

Проявить терпение — все равно что показать свою слабость. Это не про меня.

Я наклонился и впутал пальцы в ее слегка влажные волосы, повернул заплаканное личико к себе.

— Ему давала без проблем, а меня шарахаться будешь? Я сказал, ты сделаешь это сейчас, — от своего голоса даже мне стало холодно.

Девушка вдруг побелела, дёрнулась, раздался характерный звук, и на брюки мне полилась рвота. Я отдёрнул руку и уставился на окровавленные пальцы.

Затарабанил в окно водителя, глядя, как закатила «женушка» глаза.

— В больницу! Пулей!

Машина дернулась, развернулась, и мы со свистом прорезали ночные огни безумного города.