Медведь

Кайф… Вообще, мне каждую секунду хочется, чтобы он меня обнимал. Или держал за руку. Или сажал к себе на колени. Я все время хочу его чувствовать…

Когда мы вдвоем варили кашу, наши бедра соприкасались. И Михей периодически поглаживал меня то по плечу, то по попе. Я тоже его постоянно касалась, как бы невзначай.

Между нашими телами как будто идет какой-то диалог. Они в очень близком контакте, прекрасно понимают и чувствуют друг друга. Но головой я мало что понимаю…

Как только начинаю пытаться думать и анализировать — сразу возникает неуверенность, появляются тревожные мысли — в общем, я загоняюсь.

Поэтому мне так приятно просто растворяться в объятиях Михей, выбросив все из головы.

А как он целуется… Я тянусь губами к его губам. Потому что снова хочу это почувствовать. Это головокружение, в которое я проваливаюсь, теряя себя. Я как будто кружусь на карусели…

Михей нежно касается моих губ, отстраняется, наблюдает за моей реакцией, улыбается, снова целует меня, не переставая смотреть мне в глаза. И в этот момент мне вдруг кажется, что он — самый близкий и родной человек на всем белом свете…

А в следующую секунду за спиной раздается шипение.

— Ну вот. Я же говорил — это невозможно, — смеется Михей.

— Медведи же не отступают перед трудностями, — вспоминаю я его фразу. — Попробуем еще раз?

— Что именно? — спрашивает Михей.

И меня опаляет жаром его взгляда… Он хочет меня. А я хочу его. Очень! Просто невыносимо. В теле такая истома…

Я теперь постоянно этого хочу.

Не надо мне ни шоколада, ни моего любимого какао с маршмелоу, ни новых туфель, ни цветов, ни подарков… Ничего другого из того, что раньше доставляло мне удовольствие.

То, что мы делали с Михеем — приятнее всего на свете. И люди этим занимаются… Почему я раньше никогда?

Да я и сейчас… Не знаю, как намекнуть Михею. Который прямо сейчас хочет кофе. А не меня…

Он поворачивается ко мне спиной и начинает отмывать плиту.

Нет, он просто невероятно мощный! Такой размах плеч, такие мускулы… А еще — на его спине видны следы моих безумств. Порезы, которые уже затянулись. И следы от ожогов.

Я аккуратно глажу их пальцами.

— Больно? — спрашиваю тихонько.

— Кому? — удивляется Михей.

— Тебе. У тебя тут порезы… И ожоги…

— А! Я уже и забыл.

— Правда?

Я дую на самую глубокую царапину.