Может, он прав и с ним ничего не случится? Однако рисковать его жизнью я не имела права.
– Нет, давай останемся здесь. Мне будет страшно одной, – выдавила я из себя последний аргумент, и Степан понимающе кивнул.
– Ладно, тогда я отправлюсь на разведку утром, – согласился Степан. – А теперь давай-ка иди в горячий душ, а то заболеешь.
– Хорошо."
"Мы вышли из подсобки, и Степан, снова взяв меня за руку, чтобы я не споткнулась в темноте в незнакомом доме, повел меня наверх. Сейчас, когда он был рядом, держа в одной руке ружье, когда вокруг были надежные стены и запертые двери, мои страхи показались мне надуманными.
А может, мне показалось? Может, я окончательно сошла с ума от страха и не было никого там, в старом доме Любаши? Но как же банки… Я же слышала! И тень, выскочившая из-за угла дома… Но ведь было так темно. Разве можно было различить какую-то тень? Но я ведь слышала дыхание… Или нет?
Когда мы уже были на верхних ступенях лестницы, снаружи донесся оглушительный собачий лай. Я вздрогнула, а Степан крепче сжал мою ладонь.
– 27–Степан выпустил мою руку и начал спускаться на первый этаж.
– Не открывай! – взмолилась я.
– Все будет хорошо, Тая, – пообещал он и двинулся дальше.
Я так и осталась стоять на верхней площадке лестницы, не в силах сдвинуться с места. Если там он и если Степан погибнет, потому что открыл мне дверь, помог спрятаться, то спасать свою собственную жизнь не было никакого смысла.
Щелчок отодвинутой щеколды. Звук распахнутой двери. Звук двери закрывшейся. Стихший собачий лай.
И пронзительная тишина. Ни звука голосов снаружи, ни криков, ни выстрелов. Может, у Степана звуконепроницаемые стены и окна, поэтому я ничего не слышу? Нет! Ведь до этого был отчетливо слышен собачий лай. Тогда почему так тихо? Почему собаки затихли? Степан приказал?
В следующую минуту все изменилось. Дверь открылась, зажегся яркий свет в гостиной, ослепивший меня после долгого пребывания в темноте, собаки радостным лаем проводили вошедшего Степана.
– Со мной все в порядке, Тая, – тут же успокоил меня Степан, почти бегом поднявшийся по лестнице.
– Слышишь? У тебя все нормально?
Он даже присел, чтобы заглянуть мне в глаза, а я слышала его слова, но не понимала их смысла.
– Никто к тебе в дом не ломился.
– Не ломился? – эхом повторила я.
– Ну, никто из людей. Это Леся.
– Леся?
– Да. На ночь я ее привязал, а она, видимо, почуяла зверя и сорвалась, убежала, – объяснил Степан. – Вот только что вернулась, вся перемазанная грязью.
