Медвежатник

Так что если удастся подыскать для них доброе слово, то можно рассчитывать, что широкой огласки дело не получит.

Два раза в неделю Григорий Васильевич встречался с агентом Голицыным. Князь охотно пересказывал последние светские новости, так что генерал не только знал, кто кому должен, но и был прекрасно осведомлен о самых интимных сторонах закулисной жизни высшего света. И, встречаясь в салоне у мадам Гагариной с князем Одоевским, он тепло пожимал руку семидесятилетнему старцу, думая о том, что его молодая и прехорошенькая супруга будет коротать вечерок в обществе веселого черноусого поручика.

А беседуя с очаровательной графиней Дубровской, он всегда помнил, что в прошлом году она сделала подпольный аборт у известного хирурга Вайнберга. И что самое любопытное, согрешила она не с красавцем аристократом, при виде которого падает без чувств половина барышень Москвы, а с обыкновенным кучером.

Но Аристова интересовал Савелий Родионов. Ему любопытна была любая мелочь в его поведении: как он играл, деньгами какого достоинства расплачивался, что было написано на его лице, когда он проигрывал большую сумму, и каков круг его знакомых.

Однако его поведение было безупречным: даже проиграв пятьдесят тысяч за одну игру, он не швырял хрусталя в окно, не заламывал в ужасе руки, а поступал всегда достойно — улыбался более счастливому сопернику и непременно поздравлял с победой.

Голицын, по заданию Аристова, даже пытался завести с ним знакомство.

Но ему удалось лишь однажды сесть рядом с ним во время банкета.

Аристов поморщился, услышав такое откровение. Родионов не так прост, это ясно, и самое большое, на что может рассчитывать Голицын, так это перемолвиться со знаменитым медвежатником парой ничего не значащих фраз.

Проводив Голицына, генерал позволил себе расслабиться. Достал из шкафа графин, налил из него в стопку водки и огромными кусками нарезал свежей жирной селедки. Закуска самая что ни на есть обыкновенная.

Такую предпочитает в трактирах многочисленное сословие купцов. Мужицкая закусь, ничего не скажешь! Это не медальон о-филе, который начинает таять во рту, едва попав на язык; не изысканный балык, что охотно поедается за княжескими столами. Подобную страстишку к соленой селедочке стоит скрывать точно так же, как худородные корни. Сейчас он испытывал почти физическое удовольствие, записав в штат своих осведомителей потомственного князя.