Медвежатник

И помыкал им теперь Аристов точно так же, как некогда предки Голицына крепостными крестьянами, из которых Аристов происходил. Ошибаетесь, господа, крапивка — она тоже полезная. Особенно по весне, когда, взрыхлив землю, пробирается к первому солнышку и жжет так ядрено, что даже двенадцатихвостовый кнут выглядит вдовушкиной лаской. А еще можно ошпарить ее доброй водичкой, нашинковать мелко да бросить потом в крутой кипяток. А затем отведать со сметанкой. Лучшего супчика придумать трудно.

Аристов в три больших глотка выпил водку, не без удовольствия занюхал ее пряным лучком и с аппетитом зажевал селедочкой.

И все-таки, что же делать с этим Скоробогатовым?

* * *Елизавета открыла глаза. Савелия рядом не оказалось. Она уже давно заметила за ним одну особенность: Родионов умел не только внезапно исчезать, но так же неожиданно возвращаться. Елизавета положила руку на слегка смятую простыню. Прохладная. Ушел давно. Жаль. Будь Савелий сейчас рядом, наверняка предстоящий день мог начаться совсем по-другому.

Более романтически, что ли…

Елизавета откинула одеяло и критически осмотрела свое тело. Кожа выглядела упругой, словно растянутый ветрами парус, и одновременно была мягкой, какая может быть только у младенца. Трудно было представить, что через каких-то тридцать лет она одрябнет, покроется мелкими морщинками, которые будут выглядеть не менее отталкивающе, чем вековая паутина на фасаде помпезного здания.

Савелий любил щекотать ее кожу легкими прикосновениями губ и проделывал это настолько искусно, что мгновенно распалял в ней желание.

Но самое острое ощущение Елизавета испытывала, когда Савелий подбирался к ней ночью и почти по-воровски притрагивался кончиками пальцев к ее бедру. Игра заключалась в том, что она не должна замечать его движений и как можно дольше должна лежать неподвижно. Но ладонь Савелия была настолько горяча, а пальцы настолько умелыми и подвижными, что без труда могли бы разбудить даже спящую красавицу. Все заканчивалось тем, что Елизавета не выдерживала первой и, поймав нахала за руку, ласково и требовательно говорила:

— Иди ко мне! Я тебя так долго ждала!"

"Прошедшая ночь для Елизаветы закончилась невинно, и она проспала крепенько, как послушница перед постригом.

И только перед самым утром на нее накатил сон, больше напоминающий наваждение. Все было как наяву. Савелий осторожно притронулся к ее бедрам, а потом его ладонь, выбирая самые укромные места, заскользила вниз живота.