Медвежья кровь

Но каким бы расслабленным внешне он ни пытался казаться, я чувствовала, что все это он делает только ради меня.

Какое-то время медведь молчал и словно давал мне возможность вернуться в реальный мир окончательно, где были только мы. Он и я.

А затем вложил в мои руки веревку, кивая на изголовье кровати с кривой, но все-таки озорной улыбкой:

— Ты кое-что забыла сделать, девочка.

Мне казалось, что он специально не акцентировал внимание на том, что случилось, чтобы я скорее позабыла и занялась им, отбросив все мысли и страхи.

И снова поступал благородно и мудро, потому что я была уверена, что, начни он сейчас меня успокаивать и говорить об этом, я бы просто разрыдалась и снова впала в полный транс, испортив вечер, который должен был стать особенным.

Медведь растянулся, похожий на огромную дикую кошку, соединив ладони между собой и запрокинув руки назад, чтобы я могла привязать его. А я застыла, неловко сжимая в руках веревку, и просто залюбовалась, глядя на него."

"А ведь он был действительно красивый! Очень!

Сложенный так прекрасно, что могли бы позавидовать даже модели!

Добавьте к этому еще его необычность, хищность и правдивость — и перед вами появится истинное божество!

— Не знаю, о чем именно ты думаешь, но мне нравится, — промурчал медведь, а я только с улыбкой покачала головой, подавшись вперед, чтобы сделать то, что он говорил, не обращая внимания на то, что мои руки все еще дрожали.

Чтобы достать до его запястий, пришлось в прямом смысле лечь на торс медведя, потянувшись руками вперед, когда я ощутила собственным телом, как он застыл и задержал дыхание, глядя только перед собой, пока его зрачок снова ахнул и стал расползаться.

Но теперь и я чувствовала то, отчего это происходит с ним.

Прикосновение кожа к коже было настолько интимным и чувственным, что остаться равнодушным не было ни одного шанса. Даже у меня.

Медведь обхватил своими длинными сильными пальцами изголовье кровати, замирая, когда я чуть потянулась на нем вперед, осторожно касаясь веревкой и не сразу сообразив, как именно его привязать.

Все это было так странно, но я доверяла каждому слову медведя, уверенная в том, что если он настаивает на этом, то, значит, так нужно сделать.

— Сначала свяжи запястья между собой.

Голос медведя изменился и снова стал низким и глубоким. Отдающим урчанием в груди, которое я могла ощутить собственным телом, отчего снова покрылась мурашками.

Кажется, это была реакция моего тела на него, схожая с тем, как у него расширялись зрачки.