Механизм пространства

В ней никто не нашел бы особой разницы, клубись эта пыль за дилижансом, рыдваном, омнибусом, юрким фаэтоном, обещавшим кончить так же печально, как его мифологический тезка, или солидным почтовиком. Лишь один человек выделил в пыли особый, волнующий лично его хвост, и смотрел в серую куреву, пока глаза не заслезились, а карета баронессы Вальдек-Эрмоли окончательно не скрылась из виду.

Что ж, подумал Огюст Шевалье, вот и…

Он не сумел подобрать достойного философического итога. Вот и свиделись? Вот и расстались? Вот и – что? Три дня пролетели самым банальным образом – как единый миг.

Бриджит неизменно собиралась уехать утром, но они валялись в постели до позднего завтрака, отъезд откладывался, переносился – пока Шевалье, проснувшись в номере, снятом баронессой, не обнаружил ее собранной, неулыбчивой и совершенно чужой.

– Мне было хорошо, – сказала Бриджит перед тем, как сесть в карету.

– Я рад, – выдавил молодой человек.

– Ты не понимаешь. Мне было слишком хорошо.

Три дня, находясь рядом с тобой, я не нуждалась… – она собралась с духом и закончила мысль: – В том, в чем я обычно нуждаюсь. Я боюсь, Огюст. Что ты делаешь со мной?

Он сообразил, что ни разу за истекшее время не рассказывал баронессе о себе. Болтали о пустяках, обсуждали капризы моды, смеясь над девственной неосведомленностью Шевалье в этом вопросе; делились событиями разлуки – парижские сплетни, призраки «Клоринды»… Это было наивно, забавно – но не болезненно.

И в постель после каждого разговора не тянуло.

И силы не таяли – телесные и душевные. Скажи кто Огюсту, что от семейной жизни с баронессой можно облиться маслом и чиркнуть спичкой – вызвал бы мерзавца на дуэль.

– Это неестественно, Огюст. С тобой я чувствовала себя просто женщиной. Без тайн прошлого, без скелетов в шкафу. Такое ощущение сродни наркотику – втянешься, и уже не сможешь жить без него. Мне надо уехать. Обдумать происходящее. Отпусти, пожалуйста…

– Держишь.

Ты сам не знаешь, как ты теперь меня держишь. Передай кузену – я верну ему браслет. Алюминиум – не для таких, как я. Скажи, что браслет чуть не убил меня – пусть порадуется…

«Я не держу тебя», – повторил Шевалье, следя, как пыль смешивается с пылью (прах – к праху!), и брюхатый омнибус, набитый австрийцами, как бочка – сельдями, въезжает в серое облако. Огонек сигары блеснул в облаке, напомнив чей-то любопытный глаз.