Механизм пространства

Но китаец перебил барона:

– Я – ваш должник. На некоторое время я задержусь в Европе. Если вы чего-то хотите от меня – я готов служить вам.

– Хочу, – Эминент спрятал пробку в карман, понюхал кончики пальцев и безмятежно потянулся. – Вы сядете на мой корабль и спуститесь по Сене до Парижа. По дороге мы вместе подумаем, чем вы можете быть полезны мне.

– Любое судно, идущее в нужном направлении – мое. Равно как и ваше, герр Чжоу. Посвященные не испытывают затруднений в средствах передвижения. Кстати, вы действительно не помните меня? А ведь я не менял внешность…

Китаец развел руками:

– По-моему, мы видимся впервые.

– Ну как же! Бавария, Ингольштадт, университет; орден иллюминатов… Anno Domini 1783. Вы изучали естественное и каноническое право. Записались русским князем… Нет, не Гагариным, – барон подмигнул: дескать, шучу. – Енгалычев, или что-то в этом роде. Да, точно: Петр Енгалычев, потомок Ишмамет-мурзы. Безошибочный ход: мы, немцы, не отличим татарина от уроженца Поднебесной.

Вы тогда носили другое тело. Но дух… Дух невозможно скрыть, герр Чжоу.

– Погодите… – китаец нахмурился. – Нет, не могу вспомнить. Вы уверены, что мы встречались?

– Разумеется. Я в те годы был, можно сказать, неофитом, – Эминент с силой провел ладонью по лицу, стирая воспоминания. – Начинающим. И, главное, живым. Покажите мне еще раз ваши ножницы. Спасибо… Алюминиум?

– Серебро Тринадцатого дракона.

– Дорогая игрушка. Я читал в «Times» про вашего тезку, генерала Чжоу Чжу, объединителя Китая.

Если не ошибаюсь, генерала убили свои же, путем заговора – шестнадцать веков тому назад. В стране начался мятеж, Китай рассыпался, как трухлявый пень, и был завоеван гуннами. Но оставим историю профессорам. Английский журналист, посетивший место погребения, писал, что тело вашего тезки было захоронено в удивительной гробнице. Металлические узоры на крышке саркофага, пряжки ремней на теле покойного… – барон пощелкал ножницами. – Как вы назвали этот металл, герр Чжоу? Серебро дракона?

– Тринадцатого дракона, герр Эминент.

– А почему – Тринадцатого?

– Глупое китайское суеверие, – ответил Чжоу Чжу.

И улыбнулся – впервые за все время.

Массивные, обитые железом ворота были заперты. Зато калитку кто-то распахнул настежь, словно приглашая: «Заходи, тебе здесь всегда рады!» Люди не спешили воспользоваться молчаливым гостеприимством. Напротив, переходили на другую сторону, подальше от каменной стены.