Механизм пространства

 – С кем расстанемся первым делом? Надеюсь, не с бедолагой Ури? Милый дурачок! Вот уж кому я не желал бы зла!

Эминент ответил не сразу. Кажется, его собеседник переступил невидимую грань. Минут пять оба шли вдоль кладбищенской стены молча – добровольные часовые Смерти. Никто не попадался им навстречу. Лишь бродячий пес, очумевший от зноя, сунулся к людям, надеясь на подачку, но, не добежав двух шагов, остановился, с недоумением мотая черной мордой.

– Вы становитесь сентиментальны, Чарльз. Это скверно! Но я согласен, мальчик достоин жизни.

Нет, первый претендент – наша бесценная баронесса. Девчонка совсем отбилась от рук! Решила взять дирижерскую палочку. Отпустить? – нет, нельзя. Она опасна; вся ее жизнь – дорога среди трупов. Знаете, с точки зрения нынешних моралистов, мы с вами, без сомнения, злодеи. Но я пробовал поставить себя на ее место. Сумел бы я так жить? Убивая не врагов, не конкурентов, а тех, кто тебя любит?

Барон остановился, размышляя.

– Сумел бы. Уверен, что так. Но тогда я стал бы совсем другим человеком.

– Я давно решил, сэр, что не имею права судить. Никого. Даже таких, как миссис Вальдек-Эрмоли. Иначе бы мне пришлось начать с себя…

Они могли говорить в полный голос, рискуя быть услышанными лишь безгласным камнем. Но оба, словно чего-то опасаясь, перешли на шепот. Теперь их не слышал никто – ни живые, ни мертвые. Только Смерть давно шла рядом, привлечена беседой – третий дозорный у бесконечной ограды Царства Мертвых. Как и всякая женщина, Смерть отличалась любопытством.

Обожая сплетни, она слушала внимательно, не пропуская ни единого слова.

– Хотите в отпуск, Чарльз?

– Спасибо. Отпуском я обязательно воспользуюсь, съезжу домой. У меня, если помните, остался должок. Виконт Фрамлинген до сих пор жив-здоров, играет в картишки и баллотируется в парламент. Обиду, нанесенную мне, я бы ему простил. Я тоже не ангел. Но он бросил Нэлл, когда та ждала ребенка, не оставив ей и фартинга. Он даже не пришел на ее могилу. Нет, я не стану его убивать.

Просто заколочу живьем в гроб – и закопаю там, где когда-то закопали меня.

– «На крыльях быстрых, как помысел, как страстные мечтанья, помчался к мести…» Боюсь, что не рискну пожелать вам удачи, Чарльз. Однако и запрещать не стану. Скажите, вам не бывает противно? Страшно?

– «Я сыт: всех ужасов полна моя душа – и трепетать я не могу…»

Смерть усмехнулась. Она знала: ее печать, отмечая слова и поступки, придает им дополнительные силы.