Механизм пространства

– У англичан все не по-людски! – хозяин густо сплюнул себе под ноги: будто всю Великобританию сверху донизу оплевал. – После фотогена сливаем мазхулат, чистим куб… И по-новой!

– Ваше производство не слишком отличается от других заводов, – обрадовал толстяка Торвен. – Хорошо, с фотогеном все ясно: освещение, парфюмерия, фармакология. Растворитель для красок. Полезный продукт…

Дорога, разбитая колесами и конскими копытами, вывела их к пруду. Здесь воняло едва ли не больше, чем на заводе.

– Но, кроме фотогена, в вашем распоряжении остаются «легкая нафта» и «мазхулат».

Кому вы их продаете, мсье Жоспен? Если есть продукт, найдется и покупатель. Я прав?

Толстяк поперхнулся сигарным дымом.

– Никому я ничего не продаю! Это отходы! Ясно вам?! Отходы! – лицо хозяина пошло багровыми пятнами. Он, весь дрожа, тыкал сигарой в водоем. Пальцы мсье Жоспена тряслись; столбик пепла упал под ноги, рассыпавшись серым прахом. – Я сливаю их в пруд! Слышите? В пруд!

Водоём являл собой жалкое зрелище. Камыш по берегам засох на корню.

Мертвые стебли печально шуршали, когда их касался летний ветерок. Трава пожухла футов на тридцать вокруг. Местами ее покрывали ржавые пятна, похожие на лишай. Воду затянула жирная пленка, вся в радужных разводах. На поверхности плавали раздувшиеся трупики лягушек.

«Может, Эминент в чем-то прав? – подумалось Торвену. – Не в методах, но в целях? Если потребность в нефти возрастет…» Он мысленно заменил пруд на Атлантический океан, растянул округу до пределов Европы, увеличил заводик, превратив его в монстра и ужаснулся.

Хоть сам беги, режь академиков.

– Отходы, значит? Шлак от выплавки железа тоже считали отходом. А теперь? Щебень, шлаковые кирпичи, брусчатка… Вы ничего не скрываете, гере Жоспен?

Лицо толстяка исказила ярость.

– Шпион! – прошипел он, уподобясь раскаленному утюгу, на который плюнула прачка. – Вынюхиваешь, да? На, нюхай!

Жоспен истерически взмахнул рукой. Окурок выскользнул из пальцев-сосисок и, описав красивую дугу, угодил прямиком в центр пруда.

Жадные язычки огня, как оранжевые водомерки, разбежались во все стороны от злополучной сигары. Добравшись до берега, они облизали мертвый камыш – и тот с треском загорелся. Пламя загудело, набирая силу. Жирный черный дым пополз в небо, виляя хвостом.

– Пожар! – завопил хозяин.

С прытью, неожиданной для его комплекции, толстяк понесся к заводу.

…Когда кучер, нахлестывая лошадей, как бешеный, угнал прочь карету с незваными гостями, мсье Жоспен вытер пот со лба.