Механизм пространства

Актеру из Теддингтона была по душе его роль.

Замыкал процессию воин-азиат в чешуйчатом доспехе. С нагрудника скалился Тринадцатый Дракон. За спиной генерала Чжоу, укрепленное на бамбуковом древке, реяло по ветру знамя – золото иероглифов на красном фоне. Ветер трепал шелк стяга, играл кистями, острым ногтем царапал знаки, злые и колючие…

Молодой и любопытный сын Отца всех ветров не первый час летал по городу, наблюдая и слушая, запоминая и стараясь понять. Его давно интересовали люди. Он побывал во многих уголках огромного мира – и по приказу отца, и по собственной веселой воле – всюду желая узнать как можно больше о странных детях Земли.

Их век был краток, они не умели жить дружно, постоянно ошибались и выбирали окольный путь. Но интереснее этих созданий молодой Ветер не встречал никого – даже под хрустальным сводом неба, где носятся перья ангелов.

Те, что шли по пустой улице, не были для Ветра загадкой. Легкое дуновение отворило их мысли, память, желания и страхи. Ветер не слишком удивился. Но даже его поразили упорство и уверенность в своей правоте вождя, кто, презрев Смерть и годы, шел впереди маленькой армии.

Смутившись, Ветер кинулся прочь – увидеть другого сына Земли, чей образ он без труда различил в душе Человека-вне-Времени.

Ветер знал имя, ветер знал место.

Дорога ветров коротка.

Душный, болезненный Париж остался за горизонтом. Земля дышала бодрой прохладой, а впереди расстилалась теплая гладь Средиземного моря. Прибрежные горы, густые заросли на склонах, обломки древних колоннад, залитые молоком вечной Луны…

– Телеграф часто ошибается.

В Париже паника. Может, все же…

– Нет, Огюст. Карно мертв. Не надо мучить себя надеждой.

Трое встречали ночь у древних руин. Ряды кладки, мрамор колонн, чудом уцелевший алтарь с ликами древних богов. Старый храм, когда-то заботливо врезанный в склон горы, пожрало Время, и лунный саван окутывал развалины. Двое мужчин плечом к плечу стояли у края заросшего травой фундамента, глядя во мрак.

Третий остался возле алтаря.

Оптический телеграф Шаппа весь день лихорадило – из Парижа шли вести одна страшнее другой.

Последнее сообщение пришло уже в сумерках. Волмонтович, дежуривший на приемной станции, вернулся в гостиницу с траурной депешей.

– Эминент победил, – без выражения произнес Андерс Эрстед. – С нами у него вышла осечка, но он отыгрался с лихвой. Надеюсь, Торвен и Пин-эр избежали холеры. Я не прощу себе, если с ними что-то случится…

– Нам остается ждать удара? – спросил Огюст Шевалье.