У нее на этой почве был пунктик, потому что и с первым мужем, и со мной до недавнего времени не залетала и настраивала себя на мысль, что бесплодна. Случилось это, скорее всего, после боя с пиратами. Видимо, ее яйцеклетке и моим сперматозоидам нужна была сильная эмоциональная встряска, чтобы наконец-то встретились. Я отправил с женой и часть легких и дорогих товаров, которые собирался продать в Риме. Флавия заверила, что стражники, поклонники гладиатрисы Одиссеи, пропустят ее в город с небольшой партией товаров без пошлин, и она сможет нанять мула, или осла, или носильщиков, и доставить до дома родителей.
В столице республики действует суровый закон, запрещающий днем разъезжать по улицам грузовому транспорту, перевозки только на вьючных животных, в том числе двуногих. Арбы, телеги, повозки могут ездить с наступлением темноты, когда улицы опустеют. Точнее, когда на них останутся только грабители и разбойники, которых римляне считают коллегами торговцев, а ворон ворону глаз не выклюет. За безопасность Флавии я не волновался.
Если кто-то решится напасть на нее — так ему и надо!
После ее убытия занялся продажей и выгрузкой товаров. Около полудня смотался на берег с шестью купцами. Посетили филиал римского ростовщика Квинта Амбросия, вылитого карфагенянина, на главной улице Остии, идущей вдоль берега Тибра, который римляне называют Белой рекой из-за мутной воды, насыщенной светлым известняком. Дельца как-то, наверное, семафором, оповестили, что грядет крупная сделка, поэтому прибыл сюда лично, чтобы оформить векселя на мое имя.
За обналичивание каждого берет от одного, если сумма меньше тысячи сестерциев, до половины процента, если больше ста тысяч, которые я включал в счет покупателям. Сегодня речь шла о миллионах. Большую часть этих денег Квинт Амбросий давал в долг торговцам, покупавшим у меня индийские товары. Под какой процент — коммерческая тайна. Видимо, для каждого заемщика был свой в зависимости от деловой репутации и кредитной истории. Меня их деловые отношения не интересовали.
Главное, что после подписания с покупателем при свидетелях договора займа, Квинт Амбросий выписывал мне вексель, который можно обналичить здесь, или в его римском офисе у подножия Палатинского холма, или у любого другого ростовщика, крупного купца, менялы. Репутация у него отменная по всей Италии и даже за ее пределами.
— Твои предки не из Карфагена? — спросил я на карфагенском диалекте финикийского, когда закончили оформлять векселя.
