Мент

Опустив замечание старшего лейтенанта, Андрей продолжил допрос:

– Убрать меня он приказал?

– Да. Устранить и забрать из банка документы.

– Значит, это его люди поставили «жучок»?

– Наверное. Он позвонил поздно вечером прямо в дежурку. Сказал, чтобы я заглянул к тебе рано утречком. Намекнул, что, если не справлюсь, будет плохо. А что он имел в виду, кому, как не мне, знать.

– И ради спасения своей шкуры ты готов был убить Фараона? – не выдержал молчавший все это время Дорофеев.

Калина, опустив глаза, признался:

– Будь это легко, и убил бы.

Двадцать метров не расстояние. Как я стреляю, вы знаете, не раз вместе выезжали на операции. А там, в роще, я понял, что не смогу нажать на курок… И, наверное, не нажал бы, если бы кто-то из вас не заорал над самым ухом.

– Ну, сейчас ты можешь плести что угодно, – не поверил Бабкин. – Тебе ведь надо спасать шкуру.

– Подожди, – оборвал его Андрей и надолго задумался. За множеством ненужных, грязных подробностей он опасался упустить важное.

То, что могло сработать именно сейчас и дать стопроцентный результат.

– Говоришь, Полежаеву нужна была кассета? – повторил он.

– Да, – подтвердил Калина.

– Ну хорошо, допустим, убил ты меня, получил кассету… И что дальше?"

"– Я должен был позвонить ему.

– Какого черта мы тут сидим?! – Андрей с досадой поморщился. – Тащите сюда телефон. Если все, что ты сказал, подтвердится и Полежаев расколется, – он обращался к Калине, – обещаю первым же рейсом отправить тебя в родной Минск.

Чтобы это произошло, ты тоже должен помочь мне.

Калина хотел кивнуть и вдруг спохватился.

– А кассета? – спросил он осторожно.

– Ее не будет. А Полежаев не станет указывать на тебя. Ему это невыгодно.

– Да ты что, Андрей?! – возмутился Бабкин. – Хочешь отпустить этого гада?

– Зачем рубить сук, на котором сидим? – холодно отозвался тот, сообразив, что ответил словами Бухало, окажись тот на его месте. От этой мысли Андрею стало не по себе.

Тем временем Дорофеев раздобыл телефонный аппарат и протянул его Калине.

Тот покачал головой.

– Сначала руки.

Дорофеев только сейчас заметил, что капитан все еще в наручниках. Когда недоразумение было улажено, он вручил Калине телефон и приказал:

– Давай, звони своему Полежаеву, Дрожащим пальцем тот набрал номер и приложил трубку к уху. Секунд двадцать спустя проговорил:

– Соедините меня, пожалуйста, с Сергеем Федоровичем.

Около минуты опера провели в напряженном ожидании.