Она ожидала чего угодно — того, что он сошлется на нехватку времени или на более важные дела. Она подготовилась к тому, чтобы поиграть на его профессиональной гордости, и никак не ожидала, что он станет лгать ей в лицо.
— Я все поняла. — Мина поднялась со стула.
Пришло время пустить в ход новую стратегию.
— Выходит, я ошиблась. Неудивительно, ведь вы были так убедительны на сцене… Прошу прощения. Я оплачу счет, и не будем больше об этом. Похоже, я оставила его на барной стойке возле сконцев…
— Они из Хельсинборга, — поправил Винсент, возвращаясь к гамбургеру.
Мина, как могла, сдерживала улыбку. Винсент словно не вполне осознавал, о чем только что говорил.
— И потом, счет нам больше не нужен. Я давно его оплатил.
— Сколько ступенек отделяют сцену от зеленой комнаты в театре Евле? — быстро спросила Мина.
Он сразу посерьезнел.
— Восемь. Но почему вы об этом спрашиваете?
— Их семь. Если не ступать на одну дважды.
Менталист разинул рот.
— Профессиональный прием, не более того. — Она снова придвинула ему фотографии.
— Хорошо, вы победили, — отозвался Винсент. — Пока, во всяком случае.
Верхний снимок в кипе съехал в сторону, и глазам Винсента открылось нечто более интересное. Мина не успела его остановить.
— Черт… — Лицо менталиста исказила гримаса.
Он сощурил глаза, словно стараясь привыкнуть к тому, что увидел.
— А это что? — Ткнул пальцем в предмет в пластиковом пакете рядом с телом.
— Часы жертвы. Стекло разбито. Стрелки показывают три часа, и смерть, похоже, наступила именно в это время. То есть в три пополудни…
Винсент замотал головой:
— Нет, не часы, вот это…
Он показал на линии на бедрах жертвы, как раз под тем местом, куда вошел клинок. Две длинные линии пересекались с короткими, образуя узор, похожий на лестницу.
