— То есть он будет один заниматься тройняшками? — Кристер покачал головой. — Бедный парень! Он станет тенью самого себя сегодняшнего. То есть тенью тени. — Откинулся на спинку стула, так что тот затрещал, и глубоко вздохнул. — Может, имеет смысл съездить кому-нибудь туда и помочь?
Если б Кристер любил детей, то, скорее всего, так и сделал бы. Но он давно решил, что пеленкам и подгузникам нет места в его жизни.
— Так или иначе, у нас одним человеком меньше, — резюмировала Юлия.
На ней были жакет и свободного покроя брюки.
— А помогать Рубену будет Винсент, — продолжала Юлия.
— Назовешь его так при нем, в тот же момент останешься один, — заметила Мина. — «Фокусник», я имела в виду.
— Правда? — надеждой в голосе переспросил Рубен. — Это стоит запомнить.
Мина даже не оглянулась на него.
— Теперь вот что. — Юлия собрала со стола свои бумаги. — Юнас Раск так и не обнаружился, поэтому через два часа я собираю пресс-конференцию. Я не намерена объявлять во всеуслышание, что мы ищем Раска. У нас нет против него ничего, кроме косвенных улик. Участие в расследовании Винсента также не афишируется. Прошу вас помнить об этом. Конференция проходит в прямом эфире на всех новостных каналах, с участием всех ведущих СМИ, с кем мы только успели связаться.
Рубен открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Юлия остановила его, подняв палец:
Они поднялись по Фьелльгатан и теперь стояли на самом верху, у каменной стены. Под ними лежали весь Гамла-Стан, Шеппсхольмен и часть Юргордена. Когда смотришь на город с такой высоты, не видишь ни грязи, ни выхлопных газов, ни тоскливых человеческих лиц. Только самое главное, вневременное, значительное, поэтому все и выглядит таким торжественным и чистым.
Это Винсент предложил прогуляться и обсудить ситуацию с глазу на глаз, без участия остальной группы. И вот уже без малого час они бродили, спорили, подтверждали, опровергали, сталкивали, рассматривали с разных сторон.
