Вообще он предпочитает героев‐мужчин. Женщины в криминальном жанре его раздражают как в качестве героинь, так и писательниц. Слишком много рассуждений на темы, не имеющие отношения к делу. Ларс Перссон тоже этим грешит, по правде говоря, но то ж Ларс Перссон! Звучит как марка дорогого вина.
Хотя герои детективов и не пьют вино, предпочитая ему виски. Именно поэтому Кристер и пытался приучить себя к виски.
Каждый вечер на протяжении нескольких месяцев он принимал его по одному стакану — как лекарство. И с каждым разом добавлял все больше льда, чтобы это можно было пить.
Но дело было даже не в виски и не в алкоголизме, которым так часто страдали сыщики. Нечто иное заставляло Кристера снова и снова возвращаться к детективным романам, которым он посвящал все свое свободное время. Одиночество. Вечная меланхолия и полная невозможность более-менее прочных отношений. Он чувствовал себя одним из них, словно тоже жил на книжных страницах. Герой криминальной серии.
Вот только уж очень много работали книжные сыщики, и это было не совсем то, чего желал себе Кристер. Ладно, Эверт Бэкстрём, Курт Валандер, Ван Ветерн, Мартин Бек, Алан Банс и Микаэль Блумквист — как же они надрывались… Это, да еще виски — вот и все, что смущало Кристера.
Его кумиром был Гарри Босх. Чем глубже знакомился Кристер с героями Майкла Коннелли, тем больше убеждался, как много у них с Гарри общего. Уже после первой книги Кристер понял, что встретился со своим книжным близнецом, альтер эго в мире детективной литературы.
Тем не менее совпадало многое, и Кристеру доставляло удовольствие сравнивать себя с Гарри. Его дом, унаследованный от матери, стоял на крутом берегу залива Скурусюнд. Собственно, Гарри звали Иеронимом, в честь нидерландского художника. Второе имя Кристера было Энгельберт, в честь любимого певца мамы Энгельберта Хампердинка.
