Тело, за которое цепляется Яне, судорожно дергается. Она передумала, она хочет жить, потому что ожидала совсем другого.
Яне отпускает Кеннета и пытается всплыть наверх, предоставив ему погружаться на дно. Она осознает, что находится слишком глубоко и что ее ноги не действуют, поэтому работать остается только руками. Но это займет слишком много времени, не говоря о том, что, потеряв ориентацию в темноте, она вполне может взять неверный курс.
После трех гребков ее легкие взрываются.
Так не должно было быть.
Все должно было быть именно так.
Она больше не помнит, кто она. Боль — вот все, что она помнит. Беззвучные крики тела. Духоту. Жажду. Она сосет свои окровавленные пальцы, чтобы извлечь хоть немного влаги. Ногти она давно стесала о дерево, которое держит ее в плену.
Когда это было? Давно, очень давно…
Она проклинает этот мир, а потом просит прощения:
— Винсент, Яне, пусть все идет как идет. У меня не осталось сил звать на помощь. Вы лучше справитесь без меня, я знаю. Я всегда это знала.
Она не понимает, произносит ли эти слова вслух.
В любом случае они — ее последние.
— Это ты сделал ящик?
Незнакомая женщина с блокнотом и ручкой говорит быстро, почти захлебываясь. Мальчик не отвечает. Ее вопрос звучит так, будто она и без того все знает. Между тем он видит ее впервые. Мальчик смотрит на руки женщины. Карандаш — линия, одно измерение. Прямоугольный блокнот — плоскость, два измерения. Его ящик — куб, то есть трехмерное тело. Четвертое измерение — время. Но мальчик, похоже, вышел за его пределы, он простоял во дворе целую вечность.
Его кто-то о чем-то спрашивает. Или не спрашивает.
Полицейский, тот самый, который однажды помог маме, когда у нее сломалась машина, берет женщину за руку и отводит в сторону.
— Оставьте мальчика в покое, — говорит он. — Его здесь давно не должно быть, но дама из социальной службы опаздывает.
Вход в хлев преграждает полосатая полицейская лента, а украшенный звездами ящик выставлен во дворе. Хорошо, что мальчик приделал к нему колеса, иначе им было бы тяжело его нести.
— Я из «Халландпостен», — объявляет женщина, стряхивая руку полицейского. — Общественность имеет право знать…
Мальчик смотрит на свою тень на гравии, которая вытягивается все сильнее. И сам он всего лишь тень. Самое ее сердце, куда никогда не проникает свет.
