Он постоянно практикует задержку дыхания и охотно взял бы трубку после Мины, но поменяться с ней местами займет больше времени, чем осталось воздуха в легких. А потом им придется меняться снова. Он пытается взять контроль над дыханием.
Вода щекочет губы, и Винсент закрывает рот, прижимаясь ими к стеклу. Воздух толчками выходит через нос. Если он вообще еще остался в баке. Винсент стучит в крышку над головой — «выпусти нас, пожалуйста, выпусти…» Но крышка не реагирует.
Стук кулака по стеклу эхом отдается в пространстве комнаты, но в остальном все тихо.
Между тем поддаваться панике — последнее дело, потому что тогда все будет потеряно окончательно.
Здесь есть из-за чего запаниковать.
Вода подходит к ноздрям, и Винсент бросается вперед, навстречу тому, что считает своим последним вдохом. Теперь времени остается ровно столько, сколько еще смогут продержаться легкие. Кто-то дергает его за брючину.
Умберто, что он говорил об этом? Что-то о мерцании перед глазами и о рычаге. Все звуки исчезают, когда вода заливает уши. Рычаг, которого нет, — панический рычаг.
Мозг отключается, погружая сознание в первобытный хаос. Винсент бьет по воде, но движения вялые, в них нет силы.
Но только не снаружи. Это произошло бы… по эту сторону стекла.
Идеальный баланс между двумя телами взрывается миллионами осколков, как только одно небесное тело слетает с орбиты.
Времени остается совсем немного. Секундное головокружение — и они начнут засыпать.
