— Есть такая хитрость. — Винсент кивнул.
И исчез из комнаты, прежде чем Винсент успел что-либо возразить. Спустя полминуты Умберто появился снова с огромным фолиантом в руках.
— Рождество было несколько месяцев назад. Ты, похоже, заработался; скоро Пасха.
— Я знаю, но это прислали за неделю до Рождества. Все это время она пылилась в офисе. Я просто забыл о ней, извини.
Толстенная книга «Млекопитающие Мексики» была перевязана красной лентой, собранной в изящную розу. На золоченом шнурке висела открытка — «Винсенту.
— Спасибо, — ответил Винсент, взвесив в руке книгу на тысячу с лишним страниц. — Это именно то, с чем я собирался сегодня таскаться весь день.
— Это твои фанаты, не мои… Так что мы будем делать с жалобами? Ты не можешь и дальше провоцировать сердечные приступы у работников театра.
— Не волнуйся, — успокоил его Винсент. — Оставшаяся часть турне пройдет без потрясений, обещаю. Если только уборщицы будут заходить в гримерную не раньше чем час спустя после выступления.
Умберто рассмеялся и протянул Винсенту руку:
— Договорились, дорогой амиго.
Винсент взял книгу под мышку и пошел к двери, по пути захватив со стола бумажный пакет с печеньями.
Мина сидела с прижатой к уху телефонной трубкой.
Рубен, спиной к ней, с аппетитом уплетал фрикадельки с салатом. Он отказался от сложных углеводов, после того как прибавка в весе стала очевидной, и не забывал напоминать об этом коллегам перед каждым обедом.
— Ты занимался случаем самоубийства два с половиной месяца тому назад? — спросила Мина в его спину. — Тринадцатое января, Агнес Сеси, двадцать один год.
Рубен замер, не донеся вилку до рта.
— Да, что-то такое было… А в чем дело?
Он поморщился, когда Мина, выдвинув стул, села напротив, закатил глаза и положил вилку.
Мина старалась не думать о грязи, скопившейся в этой комнате, и о всех крошечных существах, от которых сразу зачесалось тело.
