А она, неподвижная и беспомощная, ничего не могла сделать, кроме как дрожать и кричать.
– Пора, – сказала сестра Грехенмолл, глядя на часы.
Доктор достал из ящика фонарь, зажег его, и тот задымил. Всего за несколько секунд дым затянул черным облаком и Лиззи, и всю ее кровать.
– Откройте окно, – велел доктор, закручивая фитиль.
Сестра Грехенмолл спрятала часы и направилась к окну. Вскоре облако развеялось, в палату проник шум дождя и холодная, режущая легкие свежесть.
– Снимите их.
Щелкнув щипцами, сестра Грехенмолл принялась собирать с тела девушки усыпленных слизней и рассаживать их по банкам.
– Хмырр… – стонала Лиззи. – Спаси меня… спаси меня…
– Вас никто не спасет, мисс, – сказал доктор Грейхилл. – И, боюсь, все только начинается.
Он извлек из кармана халата жуткого вида инструмент, похожий на крючок для вязания с поршнем, и потянулся к ее лицу.
Лиззи закричала.
***
Высокие двустворчатые двери раскрылись, и доктор Доу влетел в вестибюль Больницы Странных Болезней.
Он уже и забыл, как звучит это место. Отовсюду раздается многоголосый кашель. Тихий монотонный вой смешивается с приглушенным мычанием: визжать и кричать от боли в вестибюле городской лечебницы запрещалось – во избежание этого на входе выдавались кляпы.
За те несколько лет, что доктор Доу здесь не появлялся, в больнице вообще ничего не изменилось. Все те же тусклые лампы на стенах, все те же корчащиеся тени на темно-зеленом полу, все то же невыносимое зловоние.
Справа, в глубине вестибюля, виднелись похожие на норы окошки регистрационной стойки, в которых проглядывали бледные чепчики медсестер. Издали их лиц вообще было не различить и создавалось ощущение, что там сидят жуткие безликие создания, выплевывающие из пастей то, что доктор Доу предпочел стереть из памяти сразу же, как в последний раз вышел за эти двери.
Больничные билеты…
Раненые и недужные стекались в Больницу Странных Болезней со всего Тремпл-Толл, из Гари и даже из Фли.
Мотыльки, терзаемые болью, летели к этому хмурому зданию на обманчивый свет от фонаря исцеления, вот только исцеление их здесь не ждет, если нет денег на больничный билет. Безбилетников принимал лишь один доктор – разумеется, прежде, чем к нему попасть, можно было умереть, заново ожить и еще пару раз проделать всю процедуру сначала.
