Мистера Селзника, – он кивнул на одного из мертвецов, – выкопали те двое с кладбища. Может, они же добыли и прочих. Но мне кажется, все эти трупы попали в палату «39/о.у.» разными путями.
– Вас тоже похитили? – спросила Лиззи Хоппер. – Эти… с кладбища?
– Нет-нет, мисс. – Лео опустил взгляд – почему-то ему было неловко рассказывать ей о том, как он оказался в мертвецком вагоне. – Я сам пришел… по доброй воле.
– Что? Но почему?
Он понимал, что его поступок смахивает на чистой воды безумие. И еще – что не может ей объяснить – она просто не поверит или, что хуже, в ее глазах появится отвращение.
К нему.
– Мисс, – сказал Лео, пытаясь сменить тему, – вагон едет не очень быстро.
– Вы хотите, чтобы мы спрыгнули? – пораженно проговорила она чуть громче, чем следовало, и испуганно поглядела на бесстрастного машиниста.
– Я знаю, что это опасно, но это точно лучше, чем попасть в лапы к доктору Загеби. Он проводит какие-то жуткие эксперименты на мертвых, думаю, и мы ему нужны для чего-то подобного.
Боюсь, даже самые печальные последствия прыжка из вагона – не худшая участь. Но так у нас хотя бы появится шанс. Я попытаюсь открыть дверь. Будьте здесь…
– Мистер Пруддс…
Лиззи Хоппер, видимо, хотела его отговорить, но Лео приставил палец к губам и, придерживаясь за борт вагона, двинулся к грузовым дверям. Он старался не наступать на мертвецов, но это не всегда удавалось.
– Извините… – бормотал Лео, – прошу прощения… я не нарочно… простите меня…
Добравшись до дверей, Лео взялся за ручку и подергал – раздалось звяканье цепи.
На всякий случай он дернул ручку еще пару раз и вернулся к попутчице.
– Заперто, – сообщил Лео. – Снаружи висит замок, отсюда дверь не открыть…
…Они сидели рядом на полке едущего сквозь тьму мертвецкого вагона. Две угрюмые фигурки в больничных рубахах.
Элизабет Хоппер задумчиво глядела на попутчика и все еще мало что понимала.
Этот Леопольд Пруддс был странным человеком. Она видела его в своем квартале. Вечно понурый, молчаливый, прикидывается тенью.
Конечно же, он входил в список «типов, не заслуживающих доверия», который вел ее брат. Лиззи слышала, что говорили о «младшем Пруддсе» в лавке и на почте: что он не в своем уме и по нему плачет психушка. И признаться, была склонна согласиться с этим. Она прежде не перекинулась с ним и словом, но пересуды сделали свое дело, и всякий раз, как он попадался ей на глаза, день становился словно бы чуть темнее, а на небе сгущалось очередное облако.
