Похитители спросили, отчего доктор Грейхилл пребывает в столь дурном расположении духа, и тот сообщил им, что поставка откладывается. Мол, палата «39/особый уход» не заполнена и не достает еще двух образцов: одного второсортного (но его теоретически можно достать до отправки) и одного первосортного (а в такие сроки взять его попросту неоткуда). «Но как же так? – удивился тогда Смайли. – У вас ведь уже был один первосортный». «Был, – сказал Грейхилл, – вот только у него обнаружилась чахотка. Образец испорчен. Доктор Загеби описал четко и недвусмысленно, что ему нужно: “Никаких болезней!”.
Он – лучший в своем деле и заслуживает получать только самые качественные образцы. И если за час до полуночи мы не отправим ему вагон, он будет очень недоволен». Я примерно так запомнил их разговор. В итоге Грейхилл заплатил Пиггсу и Смайли, и они уехали. Я не знал, что делать. Идти в полицию было рискованно – вряд ли они поверили бы, что важный доктор занимается похищениями. Я понял, что у них там какой-то заговор и, вероятно, все больничные принимают в нем участие.
Нужно было разведать, узнать подробнее… Идея родилась сама собой. Я должен был прикинуться пациентом. У меня нет болезней, кроме того, что… вы и сами знаете. В общем, я явился в больницу. Сказал, что мне посоветовали обратиться к доктору Загеби и лечь в палату, о которой они говорили. Как мог намекал, что меня направили к ним похитители трупов. Я очень боялся, что меня разоблачат, но доктор Грейхилл, видимо, был в отчаянии. Он поверил, и так я попал в палату «39/о.
у.»… Все это время я пытался придумать, как же спасти вас, но рядом постоянно были те санитары. Выбора не оставалось – только изобрести план побега по пути к доктору Загеби. Вот и вся история…
Лиззи Хоппер моргнула и сбросила оцепенение. Все это звучало невероятно. Просто невозможно! Вот, значит, что произошло: ее похитили для того, чтобы использовать в каких-то отвратительных экспериментах! Брат порой рассказывал ей страшные истории о разном, что творится за подкладкой города, но прежде она и подумать не могла, что однажды что-то подобное приключится и с ней самой.
– Я вас подвел, мисс, – угрюмо подытожил Леопольд Пруддс. – Не смог вас спасти.
Лиззи чувствовала себя… обманутой. То, что говорили об этом человеке, то, что она сама о нем думала… Леопольд Пруддс больше не казался ей сумасшедшим. Да, он был чудаком. Но таким искренним, добрым, милым… чудаком.
– Нет же, Леопольд. Вы здесь, и мне не так страшно. Я почти не боюсь.
