Мертвые хризантемы

Я не знала, что говорить, оказалась не готова к такому допросу и уже хотела сдаться и убежать, но тут за меня вступился какой-то огромный дядька в распахнутой куртке и сдвинутой на затылок волчьей шапке-ушанке:

– Мать, да выдай ты уже девчонке адрес, она вон замерзла вся, аж нос синий. Может, это батя ейный… Только очередь создаешь своими расспросами!

И Шапокляк сдалась, протянула мне бумажку с синей надписью «Справка» и адресом, по которому проживал в Осинске Александр Комарец.

Я немного погрелась на автовокзале и отправилась искать улицу и дом.

Осинск вовсю готовился к Новому году, люди метались по магазинам, надеясь урвать к столу что-то, кроме пресловутых «ножек Буша». Мне попались несколько человек, несущих елки, женщина с целым пакетом мишуры… У нас за покупку елки всегда отвечала тетя Люда, но она попала в больницу, а мама, разрывавшаяся между двумя работами, конечно, о такой ерунде, как новогодняя атрибутика, просто не думала.

Дом отца я нашла, когда уже начало смеркаться.

Стояла во дворе пятиэтажки и, высчитав по номеру квартиры подъезд и этаж, таращилась на два окна на третьем этаже. Там, за этими окнами, жил он. Наверняка сейчас его не было дома, но зато его дочь, моя сестра, уже вернулась из школы. Возможно, именно сейчас она делает уроки или смотрит телевизор… и у них, конечно, тоже будет елка на Новый год, и подарки, и празднично накрытый стол… Моя мама из кожи вон лезла, чтобы у меня было все, потому я не испытывала зависти к возможным подаркам или каким-то вкусностям, что будут у моей сестры. Меня грызло другое – она встретит Новый год с папой, а я, возможно, проведу праздник у мамы на работе, если тетю Люду не выпишут.

Я простояла под окнами часов до восьми, не чувствуя, что совершенно замерзла, но даже приблизиться к подъезду, а не то чтобы войти внутрь и позвонить в квартиру, так и не решилась. Я была как будто во сне и боялась проснуться, но тут, словно в сказке о Золушке, в моей голове начали тикать невидимые часы, и я очнулась, поняв, что должна немедленно бежать на автовокзал, иначе пропущу последний рейс.

На автобус я успела, плюхнулась на свое место, тяжело дыша, и только теперь почувствовала, как колет кончики пальцев ног и горят щеки. Я терла их тыльной стороной варежки, делая только хуже. В полупустом автобусе мои манипуляции заметила молодая женщина, пересела ко мне, отняла варежку:

– Не делай так! Потерпи, сейчас отогреешься. Ноги тоже замерзли? – я кивнула.