Мертвый сезон

Он начал осторожно, боком спускаться с крыльца, озираясь с видом человека, который уже понимает, что дело дрянь, но все еще не может до конца в это поверить.

Чтобы помочь Гамлету быстрее примириться с суровой действительностью, Глеб шагнул из сарая на солнечный свет, привычным жестом опустив со лба на переносицу темные очки. Гамлет вздрогнул, заметив его, и рывком выдернул из-под рубашки револьвер. Глеб подождал ровно столько времени, сколько понадобилось Гамлету на то, чтобы поднять оружие и взвести курок, а потом, убедившись в серьезности его намерений, выстрелил навскидку.

Крупнокалиберная пуля отшвырнула Гамлета назад, как удар боксерской перчатки. Он ударился спиной о стену, съехал по ней, не в силах устоять на подламывающихся ногах, боком упал на ступеньки и скатился по ним на растрескавшиеся кирпичи дорожки.

Стоя возле сарая с дымящимся пистолетом в опущенной руке, Слепой огляделся. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь басовитым жужжанием пчел, как будто на дворе был не октябрь, а июль. Солнце припекало плечи сквозь рубашку; если не смотреть на трупы, картина получалась такая мирная, что хотелось раздеться и позагорать – прямо здесь, в саду, не утруждая себя прогулкой до пляжа.

Глеб вернулся в сарай, собрал разбросанные по полу деньги и убрал пакет со своим имуществом обратно в тайник. На лежавшего здесь же охранника он не обращал внимания – это был просто неодушевленный предмет, мало чем отличавшийся от остального хлама, скопившегося в сарае у Стаканыча.

Покончив с делами, Глеб снова перелез через забор и, обойдя вокруг квартала, вышел на улицу, где стоял джип, на котором приехал Гамлет.

Водитель скучал, сидя за рулем. Из открытого окна машины рваными серыми облачками выплывал табачный дым. Внутри играла музыка – что-то национальное, визгливо-ритмичное. Внезапно охватившее Глеба желание поскорее покончить с этим делом было таким сильным, что ему стоило большого труда не ускорить шаг.

Он подошел к джипу и остановился рядом с открытым окном. От нагретого солнцем металла исходило ровное тепло, вблизи машины ощущались слабые запахи бензина, горячей резины и освежителя воздуха.

Водитель, молодой кавказец с аккуратно подстриженными усиками, нехотя повернул к Глебу голову и окинул его сонным, равнодушным взглядом.

– Халтурка есть, земляк. Надо по-быстрому в одно местечко смотаться. Тут рядом, минут за десять обернемся.

– Не могу, – сказал водитель. – Занят.

– Жаль, – сказал Глеб и поднял пистолет на уровень его лица.