Мертвый сезон

– Да, Петр Иванович, да, дорогой, – грустно согласился Аршак, – совсем плохи дела, правильно говоришь...

"Ба! – подумал Глеб. – Да это ж Скрябин с ними! А первый, судя по замашкам, – сам господин мэр, Чумаков Павел Кондратьевич, собственной персоной. Вот так удача! Наконец-то эти три упыря собрались вместе, да еще и по делу... Любопытно, очень любопытно! Надо же, не зря старался! Вот так удача!"

– Только не надо песен, – резко перебил кавказца Скрябин. – Завел свою волынку... Что слышно о Гамлете?

– Ты меня спрашиваешь? – с умело разыгранным удивлением протянул Аршак.

 – Меня? Кто из нас милиция – я или ты, дорогой?

– Я же просил: перестань кривляться, – с отвращением произнес Скрябин. – Гамлет – твой человек.

– Э, Гамлет-шмамлет, человек-шмалавек... Шакал, клянусь мамой! Поймаю – своими руками раздавлю, как жабу!

– Не о том говорите, – подал голос мэр. – На исполнителя плевать. Кто заказчик – вот что интересно.

Скрябин шумно вздохнул, и Глеб услышал, как в его руках щелкнула зажигалка.

– Можно предположить, что на него каким-то образом вышел Косарев, – невнятно, видимо прикуривая сигарету, проговорил Скрябин.

 – Денег предложил или должность в Москве, а может, чем-то припугнул...

– Э, ара, что говоришь?! – закричал Аршак. – Думай, что говоришь! Гамлет – шакал, ему не жить, но дураком он никогда не был, мамой клянусь!

– В отличие от тебя, Петр Иванович, – с отвращением добавил Чумаков. – Что ты несешь, ей-богу? Тебе, как я погляжу, в каждом углу Косарев мерещится. Ну, что за бред?

– Это просто версия, – огрызнулся Скрябин.

 – Я же сказал: можно предположить...

– Эта версия не выдерживает критики, – возразил мэр, – и предполагать такое – значит считать, что у Косарева нет мозгов. Чего он добился, устранив Ашота? Лишний раз привлек к себе наше внимание, больше ничего. Ему сейчас надо сидеть тише воды, ниже травы, а уж если действовать, то быстро и точно.

– Правильно говоришь, Павел Кондратьевич! – подхватил Аршак. – Умный человек, настоящий губернатор! Десять лет пройдет – президентом будешь, клянусь! Зачем Косареву Ашот? Ашот ему не надо, Аршак не надо, полковник не надо.

Ты, дорогой, ему тоже не надо. Ему кассету надо, больше ничего. Сначала кассету, а потом уже нас – всех сразу, чтобы ничего рассказать не успели.

С полминуты в помещении стояла тишина, нарушаемая лишь звяканьем стекла да бульканьем льющейся из графина жидкости. Потом заговорил Скрябин.

– Хорошо, – сказал он неприятным голосом. – Вы все тут умные, один я дурак...