Мертвый сезон
11 прочтений
- Автор: Андрей Воронин
- Жанр: Легкое чтение, Боевики, Детективы
Сказал, немножко крылышки подрежу, чтобы слишком высоко не заносился...
– Да, – сказал Скрябин. – Выходит, они содержательно поговорили. И, похоже, не в первый раз.
– Получается так, – обескураженно произнес Багдасарян. – Все равно не понимаю: зачем мне говорил, э?
– Проверить хотел, много ли тебе известно, – предположил Скрябин, – узнать, не подозреваешь ли ты его.
– Смотри, какой сволочь, э?
– А кто ему на москвича настучал, он тебе не сказал?
– Нет, ара, не сказал, слушай! Зачем говорить, когда все равно неправда? Сказал, что этот москвич по набережной гуляет, где художники, много лишнего говорит.
– Тьфу! – сказал Скрябин. – Ты бы уж помолчал, что ли. Давно тебе хочу сказать: что ты позоришься, зачем тебе эти художники? Крохобор ты, Аршак, и больше ничего!
– А что ты хочешь, слушай? Хочешь, чтобы вместо моих джигитов твои менты на набережной дань собирали? Они и так мимо не проходят, а пользы от них никакой, один беспорядок, слушай!
– Ну, хватит! – вмешался мэр.
– И ничего, слушай! Нашел старика, у которого он жил. Старик говорит: "Ничего не знаю, ничего не видел, ничего не слышал. Федором москвича звать, жил неделю, потом уехал, куда – не знаю.
– Да, негусто, – вздохнул мэр. – А может, он врет? Может, на него нажать надо?
– Э, ара, бесполезно, клянусь! Если соврал, все равно уже ничего не скажет. Понимаешь, Армен только успел утюг в розетку включить, а старик уже мертвый! Сердце слабое оказалось, от страха умер, слушай!
– Замолчи! – прикрикнул Чумаков. – Я про это слышать не желаю! Сто раз я тебе...
Глеб больше не слушал. Он выключил магнитофон, сдернул с головы наушники и сел на тахте. В ушах у него звенело, перед глазами плыли цветные круги, и он не сразу заметил, что сидит стиснув зубы так сильно, что ноют челюстные мышцы.
"Вот так оно и бывает, – подумал он, онемевшими пальцами вынимая из магнитофона кассету, которой не было цены. – Сначала ты делаешь работу, а потом работа делает тебя, и тогда она перестает быть работой и превращается в твое личное дело. Степаныч, Степаныч... Прости меня, старик. Ну, ары, теперь я вам не завидую. Раньше не завидовал, а уж теперь...
