Мертвый сезон

Николай Кокорин, которого все знакомые запросто звали Кокошей, всплыл рядом с ним, похожий в свете фонаря на героя научно-фантастического фильма. Это сходство пропало, когда он сдвинул на лоб маску и вынул изо рта загубник. Заметив, что Кокоша щурится от режущего глаза света, Юра отвел фонарь от его лица.

– Ну, ты как? – спросил он, придерживая рукой норовящий отправиться в одиночное плавание мешок со взрывчаткой.

– Порядок, – почему-то шепотом ответил Кокоша.

– Можешь не шептать, – сказал ему бывший офицер подводного спецназа.

 – Если он там, ему нас все равно не слышно, проход полностью под водой.

– Черт, – сказал Кокоша. – Не люблю я эти подводные норы, водоросли всякие, ил... Так и кажется, что сейчас кто-то за ногу схватит.

– Чепуха, – отрезал Юра. – Да и нет там никаких водорослей.

– Да я же не водорослей боюсь, – в голосе Кокоши прозвучала досада. – Водоросли – просто трава, я же знаю.

– А кого тогда – рыб? Это же Черное море, здесь крупнее дельфина ничего не водится, а дельфины на людей не нападают.

Тем более в таком месте дельфинам делать нечего.

– Да как ты не поймешь, я не чего-то конкретного боюсь, а вообще... Ну, как некоторые темноты боятся или, скажем, высоты. Ну, не подводный я человек! На свободной воде еще куда ни шло, а тут у меня прямо мурашки по коже бегают. Ничего с собой не могу поделать, это от меня не зависит.

– То есть мне одному туда идти?

– Да нет, конечно. Пойдем, раз надо.

Это я так, к слову...

Юра внимательно вгляделся в его лицо, и в рассеянном свете мощного фонаря оно показалось ему бледным и осунувшимся. Парень был жидковат для такой работы, но другого под рукой просто не было. Юра мог, не сходя с места, назвать по именам два десятка опытных, бывалых дайверов, для которых такая прогулка была совершенно плевым делом, но ни один из них не был посвящен в дела "Волны" и ее хозяев, и посвящать их в эти дела никто, естественно, не собирался.

Кокоша, напротив, был в курсе, и начальство ему доверяло, но вот опыта сложных погружений у него было маловато – можно сказать, не было совсем, и, как теперь выяснилось, он к приобретению такого опыта даже не стремился.

Юра, который с малолетства не вылезал из воды и чувствовал себя в ней буквально как рыба, этого не понимал. Высоты он не боялся, темноты тоже и потому по-настоящему представить себе, что такое фобия, не мог.