Комиссия, которая расследовала тот случай, решила, что причина была недостаточно веской, чтобы посылать человека на смерть, и капитан-лейтенант Никитин перестал быть капитан-лейтенантом и превратился просто в Юрия Никитина, штатского человека без определенных занятий. Спасибо, что не посадили, хотя грозились...
– Не дрейфь, – повторил он. – Главное, держись ко мне поближе, и все будет в порядке. Следи за временем. У нас всего по одному баллону, так что рассчитывать мы можем минут на двадцать – двадцать пять.
Этого хватит, даже с избытком, проход короткий, хотя в темноте может показаться, что он тянется на целый километр. Следи за мной. Как только выключу фонарь, ты свой тоже выключай – нельзя, чтобы он засек свет под водой. Если окажется, что он там, действуй по обстановке. Только постарайся не становиться между ним и мной, я буду стрелять. Закончим по-быстрому и домой, к бабе под одеяло.
– Слушай, – сказал Кокоша, – а насчет того, чтобы принести голову, это он серьезно, как ты думаешь?
– Я его плохо знаю, – ответил Никитин, – вернее, совсем не знаю.
Но на шутника он что-то не похож. Не бери в голову! Там видно будет. В случае чего я сам этим займусь, а ты, так и быть, отвернись. Ну, что делать, если у нас такая сучья работа?! Другой-то нет!
Кокоша пожевал губами, будто собираясь что-то сказать, но промолчал и начал прилаживать загубник, торопясь, как видно, поскорее покончить с неприятной миссией. Никитин немного понаблюдал за ним, а потом тоже вставил загубник и опустил на лицо маску.
В душе у него шевельнулось старое, привычное раздражение. Какого черта?! Почему всех надо уговаривать, утешать, водить за руку и гладить по головке? Взялся за гуж – не говори, что не дюж. Понятно, что загорать, развалившись на скамейке у ворот дайв-клуба, не в пример приятнее, чем рисковать собственной шкурой и марать руки, сдирая шкуру с кого-то другого. И деньги от Аршака получать приятно, и разъезжать по городу на собственном автомобиле каждый день с новой телкой.
.. Но за все нужно платить, и непонятно, почему люди раскисают в тот самый момент, когда им выставляют счет. Как будто они ожидали чего-то другого, как будто думали, что за них всю жизнь будет платить кто-то другой. А другому это надо?! Нет уж, дудки, любишь кататься – люби и саночки возить...
Погрузившись, он поплыл вперед, осторожно перебирая ластами и волоча за собой резиновый мешок со взрывчаткой.
