Мертвый сезон

Еще он вспомнил слова москвича, который предостерегал его от переломов ног на прибрежных камнях, и мысленно пожелал этому подонку трудной смерти: он, москвич, заставил-таки Костю попотеть, таская по береговым кручам тяжелые сумки, хотя лежало в этих сумках совсем не то, чего дожидался москвич.

"Неужели будут стрелять? – думал Костя, тяжело карабкаясь вслед за непринужденно ступавшим армянином, который держал под мышкой снайперскую винтовку. Впереди мелькали белая куртка Эдика и смоляная шевелюра одного из автоматчиков.

Третий автоматчик подпирал Костю с тыла, и Завьялов слышал, как из-под его кроссовок с негромким стуком срывались мелкие камешки. Подниматься наверх было тяжело еще и потому, что Костя не мог помогать себе руками – в левой он держал сумки, а правая, закованная в серый от грязи гипс, беспомощно болталась на перевязи, реагируя на каждый толчок вспышками тупой, ноющей боли.  – Неужели они ждут засады? Да нет, не может быть! Просто осторожничают. Ну и правильно. Хорошо, когда люди, с которыми ты идешь на дело, готовы к любым неожиданностям".

Его широкое бородатое лицо, блестевшее от пота, искривила невеселая улыбка. На дело! Это кто тут идет на дело – он? Да его ведут, как барана на бойню, чтобы пристрелить на месте, если что-то вдруг пойдет не так. Костя осторожно оглянулся через плечо, прикидывая, нельзя ли ему как-нибудь слинять, и понял, что не получится: шедший следом молодой армянин держал автомат наготове и смотрел не по сторонам, а прямо на Костю.

Смотрел спокойно, без какой-нибудь угрозы или насмешки, но при этом внимательно – как пастух, гонящий строптивого барана.

К развалинам маяка они вышли неожиданно быстро. Костя даже удивился. Наверное, Эдик хорошо изучил маршрут по карте, а может, помнил его с малолетства – ведь он, похоже, здешний, коренной, хоть и армянин.

Полуразрушенная каменная башня вонзалась в небо, как обломанный клык. Вблизи она выглядела непривычно огромной и совсем не такой белой, как издали, с моря. Вокруг росли какие-то кусты, издававшие душный запах нагретой солнцем зелени, и валялись заплетенные жесткими побегами вьюнка груды камней. Оглядевшись по сторонам, Костя подумал, что они зря сюда залезли.