Мертвый сезон

Мухи были крупные, и удары о стекло получались громкие, увесистые, как будто кто-то швырялся в окна комочками пластилина или резиновыми шариками размером с большую горошину.

– Цыц! – громко сказал мухам полковник Скрябин и ударил кулаком по столу. – Цыц, я сказал, пр-р-р-роститутки! Развелось вас на мою голову! Прекратить безобразие, а то перестреляю всех к матери!

Идея перестрелять мух из пистолета Макарова внезапно показалась ему заслуживающей внимания, из чего следовало, что полковник уже изрядно набрался.

Некоторое время он обдумывал эту идею, но в конце концов вынужден был признать, что идея так себе: все окна к чертям перебьешь, и все равно патронов не хватит – вон их сколько, проституток... Нет, в самом деле, откуда они берутся в закрытом доме?

Дело происходило у полковника на даче, куда он отправился сразу же, как только были установлены личности погибших в развалинах старого маяка. Отъезд его был поспешным и, кажется, поставил некоторых его подчиненных в тупик. Впрочем, на это полковнику было наплевать: он сам оказался в тупике, да еще в каком!

Скрябин закурил, передвинул сигарету в самый угол своего жабьего рта и, щуря левый глаз от попадавшего туда дыма, щедрой рукой налил себе водки.

Выпив, он порылся в лежавшей на газете беспорядочной кучке рыбьей кожи и костей, не нашел там ничего съедобного и вяло выругался матом. Кажется, в кладовке оставалась банка маринованных огурцов; а впрочем, какая разница? Ну ее к дьяволу, эту закуску! Верно говорят, что она градус крадет. ..

Полковник чувствовал, что уже порядком захмелел, но этого ему было мало. Проверить, дошел ли он до нужного состояния или еще не дошел, было очень просто: выпив очередную стопку, Петр Иванович смотрел на свой пистолет, и взгляд его каждый раз, будто намыленный, соскальзывал с коричневой пластмассовой рукоятки и трусливо убегал куда-то в сторону. Это означало, что нужная кондиция еще не достигнута; по правде говоря, полковник сомневался, что сумеет достичь необходимой кондиции раньше, чем свалится под стол.

Он пил, чтобы преодолеть животный страх и поставить точку в этой истории одним метким выстрелом в висок; Петр Иванович уже чувствовал, что водка ему в этом деле не поможет, но продолжал движение в избранном направлении, потому что пить было проще, чем думать. Полковник сроду не любил это занятие – думать; выполнять приказы, служить проводником приказов сверху вниз, от начальства к подчиненным, всегда было спокойнее и проще.