Мертвый сезон

Но отказаться он не мог по той простой причине, что его уже начал охватывать знакомый азарт охотника, увидевшего на первом снегу четкий след крупного хищного зверя.

Человек, который, как было условлено, сидел на скамейке с развернутым номером "Берегового курьера", оказался щуплым, востроносым типом в мощных очках. Его светлые волосы были без затей зачесаны назад, открывая выпуклый лоб с глубокими залысинами. Лоб этот был узковат для того, чтобы его обладатель мог сойти за великого мыслителя; честно говоря, этот лоб наводил на мысли о перенесенном в детстве рахите.

Да и вообще вид у сидевшего на скамейке человека был какой-то болезненный, нездоровый, как будто его подтачивал изнутри какой-то недуг, например туберкулез, или рак, или обыкновенный гельминтоз. В армии такие умирают во время марш-бросков – умирают в буквальном смысле слова, – и больше, чем кто бы то ни было, страдают от дедовщины, на официальном языке стыдливо именуемой "неуставными взаимоотношениями". Впрочем, Глеб знал, что сила этого человека заключена вовсе не в крепости мускулов и быстроте рефлексов; планируя эту акцию, Слепой внимательно просмотрел все местные газеты и не сомневался, что сделал правильный выбор: корреспондент "Берегового курьера" Игорь Оловянников был именно тем человеком, в котором нуждался специальный агент по прозвищу Слепой.

Глеб остановился перед ним и вежливо попросил разрешения присесть. Оловянников рассеянно кивнул: он читал, и ему было не до Глеба. Потом он все-таки спохватился и бросил на Сиверова быстрый взгляд поверх газеты.

Глаза у него распахнулись, как у малыша, увидевшего вывеску ресторана "Макдональдс", и Слепой понял, что его фоторобот вместе с подробным словесным портретом уже разошелся по всему городу.

Он сел и закурил с рассеянным видом. Оловянников медленно сложил газету и тоже закурил, не сводя с Глеба глаз.

– Перестаньте на меня пялиться, как будто я – голая женщина, – сказал Слепой. – Вы – Оловянников?

– Да, я – Оловянников. А вы – тот, кто мне звонил. Тот, кто...

– Минуточку, – перебил его Глеб.

 – Ну-ка, выкладывайте, что там у вас в сумке!

– Вы о чем? – оскорбился журналист.

– Сами знаете. Давайте, давайте, выключайте. А еще лучше – отдайте его мне.

Оловянников досадливо крякнул, расстегнул стоявшую рядом с ним на скамейке спортивную сумку, достал оттуда диктофон, выключил и протянул Глебу.

– Это все? – спросил Сиверов.

– Обыскивать будете? – скривился Оловянников.

– Ладно, верю, – улыбнулся Глеб.

– Эх, – сказал Оловянников.