Мертвый сезон

 – А может, все-таки дадите интервью? В кои-то веки довелось поговорить с таким человеком! Скажите, вам не страшно ходить по улицам? Я, например, сразу вас узнал.

– Могли бы хоть притвориться, что не узнали, – буркнул Глеб. – Вы хотя бы понимаете, что я с вами должен сделать, раз вы меня опознали? То есть, я хотел сказать, если бы я был тем человеком, о котором вы сейчас подумали.

– Почем вы знаете, о ком я подумал? Впрочем, вы правы. Для вас мы все, наверное, одинаковы. Когда смотришь на мир через прорезь прицела, индивидуальные черты стираются, не так ли?

– Пойдите к черту, – вежливо сказал ему Глеб.

 – Что вы в этом понимаете, писака?

– Сами идите к черту, – огрызнулся Оловянников и нервным жестом поправил на переносице очки. Глеб испытал острую потребность повторить его жест, но сдержался: Оловянников мог решить, что он его передразнивает. – Удивительное дело, – продолжал журналист, – все лучше меня знают, в чем я разбираюсь, в чем нет и как я должен писать. В кого ни плюнь, все учат!

– А вы поменьше плюйтесь, – посоветовал Глеб.

 – Кроме того, вы не одиноки. У вас прекрасная компания! Писатели, журналисты, музыканты, художники – все от этого страдают. Даже политики.

– Вы правы, – сказал Оловянников. – Но мне не нравится быть в одной компании с политиками.

– А с писателями и художниками нравится? Ладно, беру политиков обратно.

– То-то же. Так я не понял, что, собственно, вы мне предлагаете?

– Это можно назвать черным пиаром, – сказал Глеб. – Не сомневайтесь, именно так это и назовут.

А если по существу, это магнитофонная запись одного очень откровенного разговора. Участники – Багдасарян, Чумаков и Скрябин. Тема... Ну, сами разберетесь. Они там о многих вещах говорят.

– Например, о причинах смерти Гаспаряна. О шантаже одного высокопоставленного лица с целью протолкнуть Чумакова на пост губернатора. О... Ну, не буду пересказывать. Должны же вы получить удовольствие от прослушивания!

Оловянников нахмурился.

– Удовольствие.

.. – повторил он. – Удовольствие я, конечно, получу. Но боюсь, в придачу к удовольствию я получу судебный иск в защиту чести и достоинства. А судиться с мэром... Ну, вы же не вчера родились!

– Не будет он с вами судиться, – возразил Глеб. – Ему сейчас не до того. Вы что, не понимаете, что я даю вам отличную возможность свалить эту сволочь раз и навсегда?

– Тоже мне, подарок, – пренебрежительно скривился Оловянников. – Одну сволочь свалишь – другая придет.