Мертвый остров

Скромный и слегка затурканный унылой караульной службой на краю империи – таков оказался их попутчик. Держался Бисиркин, правда, с неброским достоинством и общества нового командира не искал. Скорее, Таубе вцепился в него с расспросами. Вечером он сказал сыщику:

– Хороший офицер! Уже за сорок, а все еще штабс. Кто-то его держит, не двигает. Не понимаю почему. Бисиркин звезд, конечно, с неба не хватает, но порядочный. Когда я спросил его о сослуживцах, уклонился. А то, знаешь, есть любители давать характеристики…

– А где стоит его команда?

– В Рыковском.

"– Все равно полезно с ним поговорить. Оттуда ведь бежал один из убитых «иванов». Округ выходит к Охотскому морю. Там можно сесть, например, на японскую шхуну и…

Идея про шхуну пришла в голову Лыкову недавно. Вот самый быстрый способ оказаться в Японии! Сыщику не терпелось проверить свою догадку на сахалинцах.

– Ты прав. Путь у нас долгий. Наведем его на разговор о побегах и зададим свои вопросы. Сергей Иванович выглядит приличнее Фомина, с ним и побеседовать приятнее.

Друзья выпили для хороших сновидений коньячку и легли спать. Снаружи плескали в борт волны, слышались шумы портовой, никогда не затихающей жизни. Дежурный пробил склянки: ноль часов. Виктор повозился-повозился и повернулся к Алексею.

– Черт! Одесса рядом, а мы с тобою дрыхнем. То ли дело раньше, а?

– Лежи, женатик! Ты свое отгулял.

– Эх, ушла молодость… Я, когда по городу ходил, заметил: очень в Одессе женщины красивые! Необычной такой красотой, не как в Петербурге или Москве.

– Это оттого, что здесь перемешана разная кровь, – тоном знатока пояснил Лыков. – Столкнулись четыре народа: русские, малороссы, евреи и греки. Получилась адская смесь! А еще море.

– Что море?

– Оно отбраковывает малодушных. В Одессе многие мужчины с ним связаны: рыбаки, матросы…

– Контрабандисты, – подсказал Таубе.

– …контрабандисты, военные мореходы. Лихой народ, не трусливый! От таких мужчин у женщин рождаются красивые дети.

– Романтизм! Просто ты книжек в гимназии начитался. Мужчины везде одинаковы. Это женщины разные.

– Юбочник ты, баронище, поэтому тебе так и кажется. Неужели ребята в Муроме или Арзамасе такие же, как здесь, в Одессе? Уж нет! Море меняет людей. В лучшую сторону.

– Романтизм… – повторил Виктор, зевая. – Лучше это… расскажи про варшавских женщин.

– Что именно? – нахмурился Лыков.

– Сам знаешь что. У тебя ведь там было?

– Что было?

– Не валяй дурака.